чтобы не то, что помыться, а в туалет по-человечески сходить. Одной, да в тишине!
К вечеру четвёртого дня моих мучений, Илья порадовал своим первым зубиком.
Понятно, что облегчение временное, впереди еще множество «приятных» ощущений от кормления, но в целом, я была рада, что наконец дите успокаивалось… Даже к Интене пошел, чем я не преминула воспользоваться, и с помощью Люси приняла ванну.
Сама бы точно в ней заснула. А потому спать я ложилась посвежевшая, но вопреки желаниям организма, сразу уснуть не получилось.
И дело не в Илье, малявочка и сам намаялся за эти дни, а потому, как только Тирхан поколдовал над ним, то ли он там ему снова десна обезболил и подействовало, то ли сна навеял, точно не во вред, дите благополучно уснуло. И что-то мне подсказывало, что его и пушкой не разбудишь.
Несмотря на настойчивость Интены и Люси, в спальне я их не оставила, но разрешила бдеть в гостиной. Если Илюшка проснётся — они точно услышат и придут мне на помощь.
Хватит морфа, который всем своим видом дал понять — выгнать не получится.
Да и пусть себе, я сейчас такая, что краше в гроб кладут. Даже не сопротивлялась, когда Люси меня в длинную сорочку обрядила, чего я не любила… Неудобно в них спать! Я и на Земле-то эти балахоны до пят не любила…
Может от того и маялась долго, ворочалась, никак удобства найти не могла… И сон желанный все не шел и не шел… Я уж думала и вовсе не засну, когда долгожданная дрема окутала сознание, вот только вместе с этим на ухо кто-то настойчиво зашептал:
— Священная Пара, жизнью своей заклинаю, смертью прошу защиты!
Я перевернулась на бок, рассчитывая, что мне просто примерещилось и мне, наконец, дадут отдохнуть…
— Сердцем и душой, верой бесконечной, пощади дитя неразумное, безвинное! Укрой в Колыбели! Я Дариола…
— А не пошла бы ты, Дариола… — рявкнула я, от души пропесочив неизвестную, и натянула на голову одеяло.
Что это за издевательство измученного сознания? Такие галлюцинации мне еще ловить не доводилось!
Однако в тот момент, когда я уже была почти во власти сна, поняла, что меня поднимает неведомой силой и с лихим ветром уносит в неизвестность.
Дух, сволочь! Куда ты меня опять понес?!
— Богиня, молю! Сбереги! Кровью, жизнью и смертью заклинаю! Пусть… пусть знает только то, что он граф Истрийский, последний из рода… Родрик Истрийский…
И мне, опешившей, толком не очнувшейся, сунули в руки ребенка. Машинально сжала его, продолжая таращиться на девчонку и убогую комнату, в которой оказалась…
Смертник на кровати мне не понравился, дар вопил, что еще немного и несчастный отдаст душу богам. Вероятно, именно дар встряхнул меня, выбил сознание из сонного марева.
— Теперь и умереть можно… — заявила девчонка и рухнула на пол, явно намереваясь потерять сознание.
Она в край оборзела, что ли?! Меня затопила злость, и я высказалась, да так, что обморок у девчонки отменился. Вытаращилась на меня, горемычная, вот-вот глаза из орбит полезут.
— Ты с ума сошла? — Чем она думает, имея на руках ребенка, а под сердцем еще одного?! — Что значит умирать можно?!
Я цепким взглядом прошлась по комнате, отмечая, что у мужчины, лежащего на грубо сколоченной кровати, в запасе не больше десяти минут, потом его душа покинет тело с концами, и даже всего моего дара, сцеди я его до последней капли, не хватит, чтобы вернуть его обратно.
Судя по тому, что я видела, девчонка оказалась в положении пленницы, потому что дверь была закрыта, но изнутри засова не имела. Да и будь она не в плачевном состоянии, выдернул бы меня дух, да еще и не на мою землю?
А то, что я не в герцогстве Моррисон, гадать и не нужно, нет в моих деревнях таких изб, как и помирающих аристократов…
Хуже того, я ощущала, что хранитель выложился полностью и портал, удерживаемый им, вот-вот схлопнется, но забирать только младенца мне не хотелось.
Кем бы эти люди ни были, они нужны местным богам. И сиреной внутри воет интуиция, что нахлебаюсь я еще с ними, но…
— Морф! — негромко позвала я, и нагнувшись к девчонке, отвесила той оплеуху. — Некогда валяться, поднимайся, бери ребенка! Шустро!
Я видела, что Дариола и сама истощена, и держится из последних сил, но мне сейчас нужны дополнительные руки хотя бы для того, чтобы ребенка держать, мужика она не дотащит, а мне совесть не позволит бросить этого несчастного мальчика (какой же там мужчина, явно едва старше девушки), между прочим, латентного мага! Уж это я сейчас отчетливо видела! Непростой парнишка, да и девочка тоже… И, кажется, дети…Ох!
Дариола и не думала сопротивляться, видимо, все еще находилась в шоке от моих действий, поднялась, сына своего из моих рук приняла, а там и морф показался в облике матерого волчары… Девчонка только пискнула, но спасибо, в обморок не свалилась. Крепкая девица. Это хорошо.
— Шагай в портал! — приказала ей и, не тратя время на объяснения, выпустила зеленые нити своей магии, которыми на манер лассо, оплела тело парнишки, и велела морфу. — Помогай тащить.
Я смогу смягчить падение с кровати магией, ненадолго, совсем немного, но иначе мне его в портал не сунуть, а морф к нему прикоснуться не сможет. Несмотря на то, что радрак многие свои функции то ли утратил, то ли они уснули до поры до времени, но в данном случае, интуиция вопила, что коснись морф парня — и тот умрет. Моя же магия морфу вреда не причинит, нити перекусить он тоже не сможет, а вот оказать посильную помощь — вполне.
Так и вышло. Большая часть нагрузки пришлась на морфа, я же старательно магией поддерживала голову и шею парня, чтобы не свернул, когда с кровати стащили… А там, я чуть инфаркт не схватила, когда поняла, что от полноценного портала в мой рост — осталась лишь половина! Мало того, арка слабо мерцала, предупреждая, что еще мгновение — и исчезнет! Хранителя я и вовсе ощущала далеким отголоском!
— Твою
