Рочестер. С правом управления замком и землями от его имени и заключением необходимых договоров и бумаг.
А перед этим распорядился перевести тысячу золотых барону Рочестеру. Мол, будто возвращаю долг.
Я не хотел, чтобы семья моей жены голодала или пыталась поправить свое положение за счет договорных браков других дочерей.
Законник встал, как вкопанный, широко раскрыв рот от удивления.
— Ммм.. позвольте узнать причину вашего внезапного поступка. — робко спросил он.
— Передумал. — ответил так грозно, что желание переспрашивать наверняка у него отпало.
Я просидел примерно час, нервничая и переживая, не возвратилась ли Адель в замок. Что она может подумать, если не застанет меня в постели?!
Томас, конечно, обещал меня подстраховать. Но мало ли.
Когда все бумаги были готовы, я радостно выдохнул. Ну все. Чтобы не случилось, а моя жена теперь — обеспеченная женщина, с крышей над головой и приличным пожизненным содержанием.
Всю обратную дорогу я счастливо улыбался, представляя момент, когда наконец все ей расскажу и покажу эти бумаги. Больше ей не придется ни от кого зависеть и бояться за свою честь.
На подъезде к замку я серьезно озадачился. Возле парадного входа стояла чья-то карета, и чужие слуги выносили коробки с багажом и заносили в дом.
Я быстро вскочил по лестнице, минуя суетящихся слуг и пытаясь взглядом выискать Управляющего. Томас заметил меня и попытался что-то объяснить жестом, но тут мое внимание привлек громкий, и кажущийся знакомым голос, раздавшийся из-за спины.
— Ксавьер, милый! Я так по тебе скучала! — и чьи-то женские руки крепко обвили мою шею.
34. Новая встреча
Я медленно развернулся, выигрывая время, чтобы прийти в себя и лихорадочно продумывая план отступления.
— Камилла! Что ты тут делаешь? — искренне удивился, облегченно вздохнув. Все-таки хорошо, что Ксавьер имел тягу к моим старым связям, поэтому не пришлось особо напрягать память и выкручиваться.
Передо мной стояла дочь Первого министра Империи, в далеком прошлом моя бывшая, а сейчас, насколько я понимаю, официальная невеста кузена.
Она была одета в ярко алое пышное платье, выгодно подчеркивающее ее впечатляющие изгибы, с дерзким откровенным декольте, на грани приличий. Надо же, столько лет прошло, а она так и не изменила своим привычкам.
— Любимый! — девушка сложила свои розовые губки бантиком, и сделала наивное грустное выражение лица.
Выглядело очень мило и жалостливо, только на меня этот прием не действовал. Я-то знал, какой стервой на самом деле была дочь министра.
— Камилла! Мне повторить свой вопрос? Что? Ты! Тут! Делаешь? -я говорил медленно, чеканя каждую букву.
Не знаю, как объяснить, но увидел ее, и сразу перед глазами всплыли наши кратковременные тяжелые отношения. И что меня дернуло повестись на ее смазливое личико?
После первой же близости, она закатила истерику и грандиозный скандал, требовала немедленно на ней жениться, угрожала пожаловаться отцу и натравить на меня стражников императора. И это при том, что я не был ее первым мужчиной И даже не был уверен, что попал в первую десятку.
И все потому, что Камилла была очень красивой, богатой и политически самой выгодной невестой в Империи. Ее отец владел шахтами на восточном побережье, а его связи распространялись далеко за границы Империи.
С детства привыкшая к роскоши, Камилла ни в чем не знала отказа, в том числе в женихах. Неимоверных трудов мне и моему отцу стоило избежать свадьбы с этим чудовищем в юбке, и с тех пор я зарекся и старался всячески не пересекаться с ней ни на каких приемах.
После общения с ней я еще полгода не мог смотреть на женщин, и покидал собрания, стоило кому-нибудь из них учинить скандал. И вот сейчас, этот ночной кошмар появился на пороге моего дома. И что хуже всего, похоже вознамерилась здесь и остаться.
Лживая, завистливая, изворотливая, Камилла словно змея умела втираться в доверие к окружающим людям, а потом кусала, да побольнее и ждала, когда жертва погибнет в смертельных агониях.
— Ксавьер… я… неужели я заслужила подобное обращение? Я скучала. Страдала. А ты все не приезжал. Я хотела написать письмо, но не смогла из-за льющихся слез по тебе, по нашей долгой разлуке. Мой отец сказал, что после разговора с Императором, ты сорвался с места, совершил оборот и стремглав помчался в свой замок. Ответь, что случилось? Если нужна помощь отца, ты только скажи. Он ни в чем не откажет жениху своей единственной и любимой дочери.
Камилла подошла ближе, взяла мое лицо в свои ладони и томным страстным голосом прошептала:
— Ксавьер, между прочим, я места себе не находила от волнений. Я так скучала, так хотела прижаться к твоему телу. Может быть, давай мы не будем выяснять отношения, а пройдем в спальню, и я покажу тебе новую модную ночную сорочку.
Камилла показательно облизала губы, а у меня прям ком в горле застрял.
Нет, я определённо не смогу притворяться и изображать влюбленного в нее брата. И больше, чем уверен, он тоже ее не любил. Использовал, как очередную ступень к вершине почета.
Не удивлюсь, если ее отец помог продвинуть кузена по службе и получить должность Верховного Генерала.
Определённо, надо как можно скорее отправить ее обратно домой.
— Камилла! У меня нет настроения для спора с тобой. Отчасти, я даже рад, что ты приехала в мой замок. Мне не придется самому лететь в столицу, чтобы начать серьезный разговор.
Камилла очаровательно улыбнулась, положила руку мне на грудь и вплотную приблизила лицо.
— Ты хочешь сказать, что согласен перенести день свадьбы на эту неделю? Я с утра была у модистки, она сообщила, что ей понадобится два дня, чтобы дошить свадебный наряд. Но я могу ее и поторопить. Ты же знаешь, когда надо, я могу быть очень убедительной.
Последние слова Камилла шептала мне прямо в губы, намеренно дразня и распаляя аппетит.
Только ничего кроме чувства омерзения она у меня не вызывала. Мое сердце было занято другой, и ни одна женщина не смогла бы ее затмить или заставить забыть.
— Все не так! Ты немедленно собираешь свои выгруженные вещи и уезжаешь обратно!
Я попытался отстраниться, но Камилла резко зарылась руками в мои волосы, прижалась к моему телу вплотную, и впилась в губы, терзая и кусая их.
Рывком дернул ее от себя. Драконница злобно прищурилась и громко расхохоталась.
— Не хочешь ли ты сообщить, дорогой мой жених, что расторгаешь нашу
