возникает страх смерти. Выстреливая свой ум снова и снова, мы высвобождаем хранящиеся глубоко впечатления и, поскольку выход из тела означает гигантский скачок в неизвестное — скачок, плавно переходящий в Освобождение, — уверенность в учителе и методах Алмазного пути тоже возрастает.
…
Для многих людей несколько дней первой пховы становятся самыми значимыми в жизни.
Радостные лица и потрясенное вздрагивание от прикосновения к голове создают прочные связи доверия. Ученик уносит в себе глубокое чувство безопасности смерти и впечатления о множестве чудесных переживаний, ожидающих после нее. Они вспыхивают особенно ярко и необыкновенно убедительны, когда мы забываем чего-то хотеть или чем-то быть. Вне концепций, удерживания или отталкивания образы встают перед воспринимающим, узнаются как подобие сна и выражение возможностей ума, а затем высвобождаются сами собой в пространстве, превращаясь в чистое знание без ожиданий или страхов. Такой опыт свободы откладывается в уме и растет тем эффективнее, чем больше человек практикует. Временами — между и за мыслями — вспыхивает сияющее осознавание того пространства, которое узнает мысли. Хотя потом мир привычек снова захлопывается, но в нем уже больше «воздуха», и легче подняться от тесного «или-или» к просторному «и то и другое», от чего выигрывают все. Достигнув в конце концов собственного центра и обладая полной силой, практикующий сможет повторить слова тибетского йогина Речунгпы, благословленного Миларепой более 800 лет назад: «Теперь мне ничего ни от кого не нужно!» Самые грубые завесы отброшены, и все чаще возникают состояния, не требующие концептуальных объяснений. Основой для растущего доверия здесь является глубокое понимание того, что воспринимающий явления ум не подвластен времени и охватывает как рождение, так и смерть. Более 70 000 человек, которых я обучил пхове по всему миру с 1987 по 2010 год, наверняка согласятся с моими комментариями. После нее ничто не остается таким, как раньше, все приобретает больше смысла и значимости.
Третий, «тайный» знак пховы часто заметен только учителю. Какое-то время он остается скрытым от практикующих, основательно занятых обработкой внешних и внутренних «фильмов». Кроме того, не все привыкли исследовать глубины своего ума. След этого сокровенного прыжка в бесстрашие виден не в глазах людей, как предполагалось бы в нашей культуре, а вокруг рта, где десятки мышц явно и очень красиво расслабляются. Часто бывает так, что прошедшие курс только потом обнаруживают избыток сил, умение держать равновесие в важных областях жизни и непоколебимую уверенность, позволяющую им с мягкой улыбкой наблюдать те внешние и внутренние происшествия, которые раньше бы сильно их беспокоили или толкали на неловкие поступки и слова.
Непосредственно о медитации пховы следует рассказывать непосвященным лишь немногое. Как и другие практики Алмазного пути, она черпает силу и свежесть из прямой передачи методов, и поэтому пустой разговор о ней вредит результатам. Поскольку каждый переживает что-то свое, рассказы уже прошедших пхову подпитывают ложные ожидания у новичков, сужая пространство, в котором должен развернуться их собственный опыт. Желающие освоить практику Осознанного умирания могут задать вопросы и освоить основы учения Будды в центрах Алмазного пути. Если же кто-то без предварительных объяснений забредет на такой курс, он увидит тысячу или более людей, сидящих в состоянии интенсивного погружения или расслабленного блаженства, и услышит тибетские распевы.
Хотя, согласно текстам, для Освобождения эту практику достаточно выполнить один раз (если впоследствии человек не обращается против своего учителя), высочайшие ламы, такие как Лопён Цечу Ринпоче и Шамар Ринпоче, рекомендуют поддерживать установленную связь с Буддой Безграничного Света, накапливая хорошие впечатления и действуя на благо других, чтобы после смерти без усилий уйти в его поле силы.
Искусство умирать
Последние впечатления жизни очень важны. Чувственные ощущения начинают исчезать, и мы больше не влияем на происходящее. События просто текут, переживаемые нами в зависимости от кармы. Наше восприятие в это время становится непосредственным, что многих сбивает с толку.
Доминирующее переживание во время последнего выдоха какое-то время продолжает окрашивать ум. Но если оно контрастирует с общим потоком впечатлений умершего, то вскоре блекнет и большей частью заменяется результатами глубоких пожеланий и значимых действий прошлой жизни.
…
У тех, кто накапливал хорошие отпечатки в уме и устранял негативные, возникнет ощущение, что жизнь была успешной и полной смысла, какими бы ни оказались ее последние часы.
Южные буддийские школы придают исключительную важность моменту смерти, в то время как северные больше обращают внимание на общий итог жизни. Но само сознание, которое познают йогины, — то есть те, кто ощущает зеркало за картинками, — это и есть окончательная цель.
Как она достигается? Чтобы это произошло, должны растаять обе завесы — мешающих чувств и жестких идей. Если — благодаря распознанию «не-я» (то есть чистой иллюзорности «я») — растворяется первая завеса, это состояние называется Освобождением. Если вместе с постижением отсутствия какого-либо постоянного и реального внешнего мира исчезает вторая — это Просветление.
Внутренние переживания умирающего лучше показывают его сущность, чем внешние обстоятельства. Тибетцы рассматривают тяжелый процесс умирания как громоотвод, последнее очищение, которое полезно, поскольку не дает плохим впечатлениям созреть в промежуточном состоянии (это работает, например, если у человека была бурная молодость, счастливая старость, но болезненная смерть). Считается, что Бодхисаттвы и учителя, обладающие большим сочувствием, делают то же самое, но не для себя, а для учеников или других существ: умирая от многочисленных болезней или при очень трудных обстоятельствах, мастер очищает будущие страдания своих последователей — благодаря силе сочувствия и способности не отделять себя от других.
Что именно имеется в виду под искусством умирать? Я вижу в этом три стороны: прежде всего в процессе умирания человеку удается владеть своим умом так, что тот остается стабильным, дружелюбным и ясным. В то же время умирающий служит примером для других, что побуждает их использовать буддийские методы. Это увеличивает доверие окружающих к своим способностям и учению Будды. И в довершение всего, в процессе умирания можно воспользоваться особенными состояниями сознания, позволяющими легче достичь Освобождения или Просветления.
Высокие буддийские мастера-практики уже узнали природу ума в этой или прошлых жизнях, а потому смерть для них не является чем-то из ряда вон выходящим. Их кончину часто сравнивают с пробуждением ото сна или разбившимся кувшином. Поскольку воздух внутри и снаружи тот же самый, нет разницы между осознаванием здесь и там. А их осмысленное существование с хорошим итогом доказывает ученикам и людям со стороны, что так стоит жить. В сочетании с поучениями о всепронизывающей истине и присущей каждому природе Будды, такой взгляд
