тут у тебя справочник по языкам программирования, вот и разбираюсь на досуге, но не совсем полный, многих страниц не хватает.
– По языкам программирования? У меня в голове?
– Ну да. А что тебя удивляет?
– Как что? Я к программированию никогда не имела никакого отношения.
– Ну, не знаю, не знаю, – он скопировал мои интонации, – я же нашёл. Значит, когда-то имела, просто не помнишь.
Я пожала плечами. Может, и правда не помню…
– Кстати, а из чего ты такую вкуснятину сварил?
– Из тебя, конечно.
– Как из меня? – запахло «Молчанием ягнят».
– Ты же сама мне разрешила брать что хочу, пользоваться чем надо. Вот и сварил.
Я непонимающе уставилась на него:
– Ты… что… с ума совсем спрыгнул?! Ты чем меня поишь?!
Профессор вскочил и забегал по библиотеке:
– Да успокойся, ничего такого… Что ты придумала? Это же всё нереально! Я просто взял твои воспоминания и ощущения от вкуса, запаха, зрительные образы и собрал воедино. И всё! И больше ничего! Ты сама с ума спрыгнула, что такое подумала!
Я выдохнула:
– Прости, я дура, не обижайся…
Он сел рядом и забрал у меня чашку:
– Проехали… Я сам виноват, ляпнул неудачно.
Я обняла его, прижалась и прошептала:
– Меня сегодня так рассматривали, что стало страшно. Как я здесь продержусь? Может, всё-таки попросить у Гая лошадь и податься в Латрас или, вообще, залечь где-нибудь в лесу и не высовываться никуда, чтобы никто меня не видел?
– А как ты тогда найдёшь проход обратно на Землю, если поселишься в лесу? Чем питаться, как зимовать, ты подумала?
– Понимаю, что сказала глупость. Чтобы выбраться отсюда, нужно быть среди людей, учить язык, приспосабливаться, собирать информацию. Я знаю, только…
– Тебе страшно.
– Да, очень. Иногда так, что кажется… Лучше бы я умерла…
– Не говори так больше, слышишь? – Мозговой взял моё лицо в тёплые ладони и прижался к моему лбу. – Ты думала о том, что, если умрёшь ты, умру и я?
Об этом я, действительно, не думала, вот тупица! Он продолжал смотреть прямо в глаза:
– Всё хорошо… Всё хорошо, Кари… Ты среди людей, скоро освоишься и привыкнешь. Конечно, тебе страшно, моя дорогая, но ты сильная и смелая, умеешь брать себя в руки и принимать решения. Ты всё преодолеешь и всё сможешь. Мы сможем.
Я обняла его ещё крепче:
– Мне так не хватает Дайка, скучаю по нему. Как думаешь, он выбрался, он жив?
– Я уверен, что жив. Не могу объяснить почему, просто знаю, – и погладил по спине. – Точно, кожа да кости.
– Я же говорила.
– Тебе нужно восстановить силы и набрать хоть пару килограммов, а то Дайк при встрече не узнает.
И мы захихикали.
– Ну всё, закрой глаза. Нужно спать… Спать…
Его голос стал тихим, нежным и таким успокаивающим… «Вот балда, про перемену цвета глаз и волос забыла спросить, – подумала я, засыпая, – ну да ладно, потом». И заснула.
Глава 10
В течение нескольких следующих дней я познакомилась со всеми членами этого кочующего семейства. Можно сказать, что это действительно в каком-то смысле семья, хотя настоящими родственниками они не были. Только у Гая было дальнее кровное родство с семьёй Олмана, самой многочисленной в караване.
Олману, если можно так выразиться – старосте, я не понравилась. Он подозрительно смотрел из-под густых бровей, и я видела – он не верит, не верит тому, что говорят Гай и Хейа обо мне. Но после объяснений этот седой худощавый мужчина коротко кивнул и сказал, что я смогу остаться при караване до прибытия в Латрас, если Гай, временно, принимает меня в свою семью. А также довольно жёстко предупредил Хейю и Айру, чтобы впредь они лучше смотрели за Натри. Потому как искать его и терять столько времени никто не будет, если он опять пропадёт.
Так я и выяснила, почему ребёнок оказался в лесу один. Его никто не терял. Натри удрал сам. Вот вам и Мышонок! На одной из долгих стоянок, в верховьях уже знакомой мне реки, которая носила странное название Улитка, у одной из кобыл начались роды с сильным кровотечением и женщины были заняты. Почти все мужчины ушли на большую охоту, а остальные охраняли караван. Натри был на попечении сестры и, несмотря на то что Айра привязала его, всё-таки удрал. И как выяснилось, не первый раз.
Внешне Натри выглядел этаким прекрасным ангелочком, с потрясающей улыбкой, но на самом деле никогда нельзя было предсказать, когда и куда он уползёт или убежит. Проблемы у родителей с ним начались, как только он научился ползать. Стоило взрослым отвлечься, как малыш исчезал так быстро и незаметно, что никто не мог понять, как у него это получается. А когда он начал ходить… Но самое интересное, что и привязь не могла его удержать. Как такие малюсенькие пальчики распутывали крепкие отцовские узлы, не понимал никто. Не ребёнок, а уникум!
Постоянные поиски малыша отнимали много времени и задерживали всех, вот почему Олман так резко выражал своё недовольство. Когда после долгих розысков на берегу нашли маленький ботиночек, то сделали вывод, что мальчик утонул. А ведь он и правда угодил в реку, а течение там было очень сильным и Натри унесло далеко вниз. Каким-то чудом он выплыл и выбрался на берег, где я на него и наткнулась. Вот такая история!
И всё же, несмотря на подозрительность руководителя каравана, я успокоилась. Я уже была не одна, меня окружали вполне нормальные люди, доброжелательно настроенные и готовые помочь в меру своих сил и возможностей. За несколько дней я вполне оправилась, отъелась и меня уже не водило в стороны от слабости. На очередной вечерней стоянке Хейа варила ужин, а я сидела рядом с малышом на руках. Все семьи занимались своими делами после долгого дня пути, Айра с Гаем подались в лес за дровами, а Скай – старший сын в этом семействе – с другими мужчинами ушёл на рыбалку, в лесу было небольшое озеро.
Прикрыв котёл с ароматной кашей, Хейа присела рядом и взяла у меня мальчика. Мне кажется, она до сих пор не верила, что малыш жив, здоров и рядом. Женщина почти не спускала его с рук, постоянно тискала и чмокала в щёчки. Заживающие ладони нестерпимо чесались и я без конца их обо что-нибудь тёрла. Взяв мою руку, она посмотрела на розовые шрамы, ещё местами покрытые корочкой, и тихо спросила:
– Вы ведь прошли через райское поле?
Я непонимающе взглянула на неё, какое райское
