Колонна «Барсов», изрыгая из решетчатых выхлопных коробов сизый дым, перла по трассе в направлении на юг, делая то, для чего, собственно, газотурбинные танки в свое время и были созданы советскими конструкторами. С мощной броней, высокой маршевой скоростью и маневренностью, они были идеальным средством сухопутной войны на европейском ТВД. Сейчас «Барсы» гнали впереди себя, словно стадо, польские части, останавливаясь только для того, чтобы дать короткий отдых экипажам и залить топлива. Громов сидел в башне с открытым люком, слушая по рации переговоры ротных командиров и периодически подгоняя окриком отстающих.
Экран командирского монитора мигнул очередным сообщением БИУС, прочитав которое Громов остановил батальон. В город Белосток прибыли передовые части десятой танковой дивизии бундесвера. В помощь полякам прислали голландскую и бельгийскую механизированные бригады, несколько эскадрилий штурмовых вертолетов и истребителей-бомбардировщиков. Самая «жатва» начинается. Рассредоточив и замаскировав машины, Громов с нетерпением ждал новых приказов из штаба. Двинуться вперед или встречать немцев в обороне. Огневой налет обрушился на позиции батальона внезапно, словно небо треснуло и извергло из себя десятки воющих смертоносных кусков стали, начиненных бризантной взрывчаткой. Стрельба была на редкость точной: два танка из второй роты, стоящие на левом фланге батальона, превратились в действующие вулканы, когда снаряды угодили им в верхние башенные полусферы. Вопли горящих заживо танкистов резанули Громова по ушам.
«Проспали, твою мать, проспали! Где разведка??? Где спутники, где «беспилотники»?» – мысли неслись в голове комбата, словно табун испуганных лошадей.
Связь с бригадным штабом мгновенно прервалась, хорошо, что БИУС, связывающий батальон напрямую со штабом корпуса, продолжал работать без перебоев. Налет длился минут двадцать пять, но стоил батальону четырех разбитых танков, одной БМП, разведывательного «Водника» и двух самоходных «Нон». Заговорила наша артиллерия, запоздало пытаясь нащупать вражеские батареи. Огненные стрелы «Смерчей» расчертили небо в оранжевые тона, и на юго-востоке от позиций батальона, в районе Белостока, раздались ухающие хлопки. Словно кто-то взрывал огромные новогодние петарды. Батальон двинулся вперед, пытаясь достичь Белостока раньше, чем там соберется достаточное количество германцев. Штаб бригады не отвечал, и батальоны теперь напрямую подчинялись приказам из штаба корпуса. Опоздали. В тридцати километрах от города на бригаду налетел авангард немецкой «панцер»-дивизии.
После очередного огневого налета тевтоны атаковали сами. В отличие от импульсивных поляков, они действовали грамотно и обдуманно. Чувствовалось, что командир десятой «панцер»-дивизии, генерал-майор Теодор Шульце, хорошо изучил нашу тактику дистанционного поражения бронетехники с помощью «Рефлексов» и двинул вперед «Леопарды» и «Пумы» под прикрытием густой дымовой завесы. На дистанции менее двух километров должно было сработать ожидаемое превосходство в бронировании и вооружении немецкой бронетехники.
Громов встретил появляющихся из дыма квадратно-угловатых немецких «кошек» плотным огнем, сбросив скорость почти до нуля. О бронировании «Леопардов» и подготовке солдат бундесвера слагали легенды. Сказывались на психологии русских и колоссальные потери, понесенные от немцев в ходе Второй мировой. Германцев откровенно побаивались как в штабах, так и в боевых частях. Ореол вермахта Третьего рейха и несокрушимых «панцерваффе» незримо витал над ползущими вперед машинами бундесвера. Громов мог дать голову на отсечение, что командование войск коалиции, бросая в бой десятую германскую «панцер»-дивизию, имело в виду и психологический фактор.
Однако психологический груз прошлых лет исчез после первого сухого выстрела из танковой пушки. «Рефлексовать» и бояться стало некогда, пришло время боевой работы, время убивать и побеждать. Укутанные «накидками» приземистые «восьмидесятые» неожиданно для немцев и особенно для своих достойно выдерживали новейшие германские БПС в лоб корпуса и башни. Нет, ущерб, конечно, был. В стороны летели куски «накидки», в динамической броне «Контактов-5» появлялись черные оспины попаданий. Но основная броня не подвела, экипажи были целы и продолжали вести бой.
– Держаться фронтом, бока не подставлять! – заорал Громов командирам рот и взводов, наблюдая, как многие из них пытаются неумело маневрировать под вражеским огнем. Один из «Барсов» третьей роты, получив DM-43 в незащищенный ВДЗ борт, взорвался, выбросив вверх столб пламени и сорванную башню. На экране командирского монитора еще одна метка, обозначающая машину батальона, мигнув, исчезла. Три тевтонских «Леопарда», вырвавшиеся вперед, горели, выбрасывая в небо смачные клубы черного дыма. Несмотря на рекламные проспекты и коммерчески очень удачные продажи, немецкая машина имела большое количество ослабленных зон в бронировании корпуса и башни. До сих пор остается секретом, как бундесвер и союзники по НАТО и ЕС приняли на вооружение танк с таким количеством «дыр». Русский «восьмидесятый» создавался как раз для противодействия подобным натовским машинам с единственной целью: «выбить» современные танки противника и рвануть к манившему советских маршалов, со времен Сталина, проливу Ла-Манш и Бискайскому заливу. Не зря все «Т-80», выпущенные в советские времена, были сосредоточены в Восточной Германии, сильно нервируя своим присутствием генералов НАТО. Исходя из таких архиважных задач, бронировали «восьмидесятые» с умом и расчетом. Парадоксально, но факт, сорокашеститонный «Барс» был защищен лучше, чем шестидесятитонный «Леопард». Сейчас это играло основную роль в танковой дуэли у Белостока. Выражаясь боксерским языком, обе стороны, забросив тактические изыски, сошлись в «рубке» на полуторакилометровой дистанции, надеясь не на авиацию, артиллерию и суббоеприпасы, а исключительно на крепость танковой брони, точность своих орудий и подготовку экипажей. Вскоре немцы дрогнули и подались назад, оставив на поле более трех десятков танков с пробитыми корпусами и башнями; батальон Громова не досчитался девяти машин, превратившихся в груды обугленного металла.
БИУС среагировал на отход немцев очередным сообщением: «Отойти к поселку Гонендз. Занять оборону и пополнить БК и ГСМ».
Выставив дымовую завесу, скрывающую маневр батальона от вражеских беспилотников и наблюдателей, Громов стал оттягивать уцелевшие машины к указанному в сообщении рубежу. Из сорока танков, с которыми он трое суток назад пересек границу у Озерска, в батальоне на ходу оставался двадцать один. Из трехсот пятидесяти человек личного состава – меньше двухсот. «Костлявая» широкими взмахами невидимой косы собирала свою жатву. Одно радовало, что люди гибли не зря. Пожалуй, только сегодня Громов впервые испытал настоящую профессиональную гордость. Русская армия, сойдясь с противником равным по силе, не просто намяла ему бока, но и заставила отойти на прежние позиции, сорвав все его планы. Отлично показали себя подготовленные им люди, тактических ошибок почти не было, отдельные танки и подразделения действовали слаженно, словно на маневрах. Больше всего порадовало качество отечественной техники: броня была крепка, а танки, мать их, быстры и точны.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
