– Кому ясно? – сварливо возразила Людмила. Бубельчук в данный момент времени ее раздражал, причем так сильно, что терпеть его не было никакой возможности. – Однобоко мыслишь. Мужику – настойку боярышника от похмелья, тетке – электронные весы, детям-подросткам презервативы и противозачаточные средства, старухе костыли.
Леопольд озадаченно посмотрел на нее, словно обезьяна на автомат с газировкой, и сочувственно спросил:
– У тебя что, критический день? Давай я потом зайду.
– График моих критических дней нашему общему делу не помешает! – Людмила смяла лист с «Цикутой» и швырнула Бубельчуку в лоб.
– К врачу ходить не пробовала? – надулся Леопольд. – С тобой совершенно невозможно работать!
– А ты уволься, – ласково предложила Люда и поджала губы. – Еще что-нибудь для целевой группы с заниженным интеллектом есть?
– Да. Рифмованные слоганы, которые хорошо запоминаются. «Мы с заботой и любовью всех больных пошлем к здоровью!»
Всхлипнув, Люда начала сползать под стол.
– «Поставим аптеку лицом к человеку», – не заметил ее маневров Бубельчук. – «Аптека на дороге – здоровье на пороге». «Заходи и стар, и млад. Здесь зарыт здоровья клад». Ну как?
Говорить Людмила уже не могла. Она беззвучно хохотала, притоптывая ногой и мотая головой, словно корова, отгоняющая слепней.
– Рад, что развлек, – холодно обронил Бубельчук, не дождавшись внятной реакции. – Я материалы оставлю.
Люда хотела было ответить, но чуть не задохнулась от нового приступа смеха. Оскорбленный гений ушел, пригрозив вернуться утром.
Уравновесила настроение Даша. Едва только она заглянула в кабинет, веселье с Людмилы как ветром сдуло.
– Ты получила? Я еще раз переслала, – обреченно вздохнула Дарья и осторожно присела у стола, словно школьница на приеме у гинеколога.
– Получила, – в унисон с ней вздохнула Людмила и пробежала глазами письмо. Выглядело оно, конечно, возмутительно. Если бы такое пришло ее мужу, то Люда немедленно забодала бы его собственными рогами, не дожидаясь открытия архива. Вова именовался «сладким», а сам тон письма свидетельствовал об обширных общих воспоминаниях. Она с состраданием взглянула на Дашу.
– Я же говорила, – всхлипнула та, собравшись зареветь. – А у меня, кажется, задержка! Как теперь жить? Я же его люблю!
Это значительно облегчало дело. То есть просто в корне таки меняло все. Если бы Вова был пойман верхом на юной адресатке, то отмазать его вряд ли получилось бы. Но если в уравнение добавлялись Дарьина любовь, задержка и отсутствие у Владимира прочих недостатков, за исключением повышенного интереса к женскому полу, то Людмила знала решение. Если кто и откроет Даше глаза, то это точно будет не она.
– Дашуля, ты наивная чукотская девушка, – Люда погладила «чукотскую девушку» по руке и старательно хихикнула. – Это обычная рассылка вирусов, мне таких писем по десять штук в день приходит. Расчет на что? На то, что любопытный адресат захочет посмотреть чужие фотографии, кликнув на архив и распаковав вирус. Или жена адресата захочет их посмотреть. Или его несовершеннолетние, но уже дозревшие детки. Или коллеги по работе, сующие нос в чужие почтовые ящики. Даже не пытайся открыть, это вирус. Кстати, из домашнего компьютера удали и антивирусом проверь. И вообще, раз любишь, то надо доверять!
– Но там еще было письмо с регистрацией на каком-то сайте. Вроде знакомства, – промямлила Даша.
– Тоже небось вирус.
– Неудобно как. А я с утра хожу, дуюсь. Трубку бросаю. Как теперь быть?
– Ой, тоже мне – беда. Скажи, что вчера макияж сделала, а он не заметил. Вот и все проблемы. В следующий раз будет говорить комплименты, даже если ты встретишь его в трениках и со сметанной маской на физиономии.
– Ты уверена?
– Про маску?
– Нет, про вирус.
– Даша, не майся дурью! Тебе негатива в жизни мало? Свекровь свою вспомни и считай, что она своим наличием вполне уравновешивает твое безоблачное счастье. В каждой бочке меда должна быть ложка дегтя, иначе это уже не бочка меда, а мираж. Пожилая навязчивая женщина – это и есть твой деготь. Не надо выискивать дополнительные дефекты в семейной жизни, иначе понавыковыриваешь – и будет дуршлаг вместо зонтика.
– То есть ты уверена, что у Вовки никого нет?
В Вовиной верности Людмила уверена не была, зато она была уверена, что лучше разметать в пух и прах Дашины сомнения, чем разрушить семью. К слову сказать, похожие сообщения с вирусами тоже довольно часто приходили на почту, так что она почти не соврала.
– Только особо перед ним хвостом не мети. Мужики всегда в чем-то да виноваты, – напутствовала подругу Люда.
День плавно трансформировался в вечер. Впереди маячило романтическое свидание с компьютерщиком.
Глава 20
Мужчинам свойственно себя переоценивать. Кто-то когда-то вбил им в голову, что половая принадлежность – уже полдела. Им кажется, что женщина должна их любить уже за то, что они есть…
Денис стоял на углу проспекта и с интересом разглядывал абсолютно всех проходящих мимо девушек. То, что это именно Денис, Людмила поняла не сразу. Но, поскольку все остальные мужчины не стояли, а сосредоточенно двигались в различных направлениях, она сфокусировалась на одиноком субъекте в клетчатой рубашке, джинсах и наивно-песочных сандалиях. Общей с интернетовской фотографией была только длина волос. Видимо, Денис выложил для всеобщего обозрения фото десятилетней давности.
«Какие же они все убогие», – раздраженно подумала Люда, утвердившись в мысли, что с Рэдом лучше не встречаться. Разочарования ей порядком надоели.
– Привет, – она бесцеремонно оглядела кавалера.
– О! – он изобразил ответный восторг и даже цокнул языком, продемонстрировав в улыбке кривые желтоватые зубы.
«Может, ну его?» – малодушно засомневалась Люда. Но книга требовала дополнительной информации. Тем более что дома ее тоже ничего хорошего не ждало. Родственник из провинции, натужно-радостный папа и «гостеприимная» мама. Лучше уж свидание.
– Понравилась? – уточнила Людмила насмешливо.
– Для меня важен внутренний мир, а не наружный.
Решив не уточнять, что наружными бывают мази, дефекты и прочие неромантические моменты, она кивнула:
– Похвально. А какой план действий?
– Покатаемся.
– С горки? Или у тебя тут недалеко велосипед пристегнут?
– Не-а, у меня ролики в рюкзаке, – серьезно сообщил Денис и ухмыльнулся, заметив, как у Людмилы вытянулось лицо: – Шутка. Я на машине. Прошу в экипаж.
Машина у Дениса была. В этом мире все относительно. Для кого-то сто рублей не деньги, а для кого-то и зеленый «Москвич» машина. Именно зеленый, с живописными ржавыми проплешинами и впечатляющей вмятиной на правом заднем крыле. Следовало отдать должное фантазии хозяина: после сногсшибательного тюнинга ржавчина превратилась в части завораживающе-отвратительных спрутов, причудливо переплетавших шупальца на изумрудной зелени авто.
