Рыжиков озадаченно затих.
– Как жизнь? – заливалась соловьем собеседница. – Что-то давно не звонил, я уже соскучилась.
– Ты пила?
– Нет. И не ела. Хочешь поужинать вместе?
– Я? Нет. Зато мама твоя горит желанием поужинать с тобой вместе. Она мне уже обзвонилась. У вас там дома какой-то форс-мажор. Я уже устал ее успокаивать. Ты не в курсе, почему она звонит мне, а не тебе?
– Пользуется случаем засвидетельствовать почтение. Она тебя, Рыжиков, нежно любит и все мечтает увидеть в зятьях. Думаю, она надеялась, что я от нашествия родственников сбежала к тебе.
– А ты собиралась?
– А ты надеялся?
– Нет, я опасался. Поскольку вакансия невесты уже занята. Ты позвонишь родителям?
– Всенепременно. Спи спокойно, дорогой товарищ!
– Кто это? – ревниво проворчал Денис, когда Люда раздраженно бросила трубку в сумочку.
– Да так, – она махнула рукой. – Один нахал. Названивает все время под разными предлогами.
Потом они долго ехали домой, а на прощание Денис попытался поцеловаться. По-хозяйски положив руку на спинку сиденья, он гордым орлом глянул на пассажирку и вытянул губы трубочкой.
«Вид курицы с тыла», – подумалось Людмиле.
Для разрядки напряжения она смачно чихнула, а когда вздрогнувший Денис открыл глаза, проникновенно сказала:
– Огромное спасибо за замечательный вечер. Все было просто замечательно, жаль, что недолго.
– Я могу долго…
– Как-нибудь в другой раз, – ободряюще улыбнулась Люда и поддала плечом дверь. – Счастливо!
Глава 21
Дома царило «веселье». Папа, не выдержавший нервного напряжения, в процессе отмечания приезда родственника отключился, мама демонстрировала сдержанное неудовольствие жизнью, а сам гость робко жался к холодильнику. Знакомиться, изображать радость и вообще как-то подстраиваться под постороннего человека не было ни сил, ни желания. Людмила вежливо поздоровалась и пробормотала, что именно таким и представляла далекого и незнакомого брата.
Абсолютное вранье! Она надеялась, что Дуся откормила на деревенских хлебах румянощекого здоровяка, которого измученные одиночеством городские разведенки оторвут с руками. Люда любила все планировать заранее, поэтому на завтра уже была намечена фотосессия Кирюши на ее рабочем месте, в костюме и при галстуке. У Бубельчука для производственных нужд имелся неплохой цифровой фотоаппарат, фотографии с которого уже можно было бы прямо после фотосессии закачать на сайт знакомств и к вечеру сбагрить драгоценного родственника с ночевкой к наиболее подходящей тетке. Но фортуна самым коварным образом посмеялась над Людмилиной дальновидностью. Кирюша оказался длинным тощим субъектом с сутулыми плечами и нездоровым цветом лица. Он больше походил на какого-нибудь младшего научного сотрудника из бюджетной лаборатории, чем на зоотехника. Хотя налет интеллигентности во внешности тоже мог бы послужить плюсом. Если желавший вкусить блага цивилизации Кирилл не будет особо открывать рот.
– Я не помешаю, – прозорливо развеял ее опасения родственник. – Я могу и в коридоре, и тут в уголке где-нибудь. Я ненадолго.
Вот в последнем Люда не сомневалась. Долго мама не выдержит.
– Я без дипломатии, ладно? – Люда устало плюхнулась на табурет и скорбно осмотрела гостя. Да уж, даже при доказанном статистикой дефиците мужчин сбыть его будет сложно. – Думаю, мы одинаково заинтересованы в поиске работы и жилья?
– Ну, вроде того, – замялся Кирилл.
– Тогда сразу поясню – жилье на зарплату снять не получится. Ясно?
– А как быть? – напрягся сельский протеже. – Выгоните?
– Ты жениться не хочешь?
– Хочу, – тон Кирилла тоже стал деловым. – На ком?
– На ком-нибудь, – осадила его Людмила. – Учитывая твое положение, выбирать будешь не ты, а тебя. Надо трезво смотреть на вещи.
– Я согласен.
– На что?
– На всё!!!
Настрой был правильным. И это не могло не радовать.
– Так, для начала определимся с работой. Не смотри мне в рот, я люблю есть в одиночестве, особенно после работы, когда устала.
Кирилл тут же деликатно отвернулся, пробормотав, что он как раз привез к картошке сало с чесночком.
У Людмилы завтра никаких свиданий не планировалось, так что вполне можно было отведать деревенских даров.
– Тащи свое сало. Снимем пробу. Пока я ем, быстро рассказывай, какие в тебе есть плюсы, интересующие женщин.
– Я верный, неприхотливый в быту, – начал загибать костлявые пальцы Кирилл.
– Стоп, – поморщилась Люда. – Что у тебя с руками? Ногти отстричь, черноту отмыть. Это ты в своем колхозе был зоотехником, а тут я тебе приличную работу нашла.
– Я не зоотехник, я ветеринар! – неожиданно вспылил родственник. Он даже покраснел от возмущения, страшно удивив Люду.
– А что, есть разница?
– Колоссальная! Это разные ступени эволюции!
– Дальше не надо, – Людмила замахала руками. Подробности ее не интересовали. – Руки отмоешь, но после. Я тебя завтра буду уже с тетками знакомить. Надо выглядеть героем умственного труда, а не шахтером из забоя. Давай по пунктам и кратко. Пьешь?
– Нет.
– Почему? Язва? Или подшился?
– В деревне пить нельзя, – печально пояснил Кирилл. – Сопьешься и под забором замерзнешь. А я не такой.
– Замечательно. Куришь?
– Курю. Но мало.
– Пойдет. Хобби есть?
– Есть, – почему-то застеснялся Кирилл.
– Какое?
– Да, может, не надо? Про хобби. Я, если что, и починить чего могу, и крышу покрыть, и мебель перенести, и машину подремонтировать, у меня свой «Запорожец» дома есть. Характер спокойный у меня, женщин не бью, не нагличаю…
– Погоди. Я с хобби не поняла. Ну-ка, давай, чтобы потом сюрпризов не было.
Люда понятия не имела, какое у деревенского ветеринара может быть хобби. Может, он лягушек по ночам потрошит или коллекционирует колеса от трактора «Беларусь». Или вообще химические опыты в сарае ставит. Это хобби, несовместимое с семейной жизнью.
– Я вышиваю, – огорошил ее родственник.
– Крестиком? – фыркнула Люда.
Судя по оскорбленному выражению лица, про вышивку он не шутил.
– Нормально, – попыталась успокоиться Людмила. – Это даже оригинально. А стихов ты не пишешь?
– Писал раньше. А что, надо?
– Не надо пока, но учтем. А ты вообще какую женщину хочешь найти? В смысле, какой примерно тетке ты способен соответствовать, чтобы долго не перебирать.
Видимо, вопрос Кирилла озадачил. То ли он вообще ни о какой женщине еще не мечтал, хотя на пороге пятого десятка можно было бы и задуматься, то ли до этого момента не размышлял про собственную способность соответствовать, так или иначе – будущий жених ушел в себя.
