Она слышала легкие стоны, скорее напоминавшие всхлипы, и поняла потрясенно, что они срываются с ее собственных губ, что означает конец самообладанию. И Хок, конечно, понял, что с ней творится, и еще крепче сжал в объятиях ее податливое тело.
– Ты хочешь меня так же сильно, как я тебя, признайся… – хрипло пробормотал он, с трудом переводя дыхание.
– Я в самом деле хочу тебя, Хок. – Неведомая ей прежде внутренняя сила заставила ее произнести эти слова. – Мне раньше и в голову не приходило, что я могу испытывать нечто подобное.
– Джоанна…
– Нет, постой! – твердо остановила она его и высвободилась из его объятий. – Я поняла теперь, что это из-за тебя до сих пор у меня никого не было. Я ждала… сама не зная, почему.
– А теперь ты знаешь? – спросил он тихо, и выражение его лица ясно сказало ей – он понял, что сейчас произойдет непоправимое.
На мгновенье, на одно только короткое мгновенье Джоанна захотела солгать, придумать какой-нибудь предлог, делающий невозможным для нее стать его любовницей, – но не смогла. С первой же их встречи она знала, что ей нужно от него или все, или ничего, и долго с этим боролась. Но теперь осталось только ничего, другое невозможно было для Хока. Долг, верность, самоотверженность были для Хока пустым звуком, пятнадцать лет назад он вырвал чувство, которое эти понятия сопровождает, из своего сердца.
– Да, уже некоторое время я знаю, – сказала она, глядя на него в упор, и ее глаза сделались темными, как ночь, так как то, что предстояло сделать, причиняло ей невыносимую боль. – Я никогда не могла бы стать твоей любовницей, – быстро продолжала она, увидев, как он собирается что-то возразить, – потому что это разрушило бы меня, а возможно, и тебя тоже. Я знаю, что у тебя есть моральные принципы и ты не захотел бы намеренно никого погубить.
– Погубить тебя? – Он откинулся на сиденье, его холодное красивое лицо окаменело, а глаза приобрели пронзительную остроту, неизменно приводившую ее в трепет. – О чем ты говоришь? Я не собираюсь губить тебя, Джоанна. Черт возьми, ты должна это знать.
– Я знаю. – Она медленно наклонила голову. – В этом-то все дело.
– Послушай, с меня довольно загадок, – сказал он мрачно. – Мы с тобой испытываем взаимное желание, ты сама призналась. И мы взрослые люди, а не парочка хихикающих юнцов, – добавил он горько. – Я ждал тебя дольше, чем чего-либо в жизни, и больше я не намерен ждать ни дня.
– Ты возьмешь меня силой? – спросила она, задрожав.
– Придется. – Он свирепо взглянул на нее. На фоне быстро темнеющего неба за окном автомобиля он выглядел зловещим темным силуэтом. – Но через несколько секунд после того, как я к тебе притронусь, ты уступишь вполне добровольно, – продолжал он безжалостно. – Мы оба это знаем. Черт побери, Джоанна… – Его голос превратился в стон, стоило ему заметить, как побледнело ее лицо. – Чего ты от меня хочешь?
– Только одного, и как раз этого ты не можешь ни дать, ни купить, – сказала она дрожащим голосом, испытывая мучительную боль. – Мне не нужен ни дом, ни машина, неужели ты не понимаешь, Хок? И не нужна мне независимость – я хочу только тебя, всего тебя, целиком. Я хочу жить с тобой, заботиться о тебе, иметь от тебя детей, стареть вместе. И я хочу знать, что ты видишь во мне что-то большее, чем хорошенькую вещь, с которой не стыдно показаться на званых обедах, и когда у меня появятся первые седые волосы, а тело утратит свежесть, это ничего не изменит.
– Джоанна…
– Нет, ты дослушай! – воскликнула она гневно. – Я еще не кончила. Я не хочу мучительно гадать, с кем ты и что делаешь, когда ты не со мной. Такая жизнь не по мне, как ты не поймешь! Я хотела бы, чтобы ты любил меня так же, как я люблю тебя, а ты не можешь, не можешь! – закончила она, и из ее груди вырвалось рыдание, едва ее не задушившее.
– Ты не понимаешь, что говоришь. – Но голос его дрожал, он замер на своем месте, и именно в этот миг за окном угас последний луч солнца.
– Я понимаю, Хок. – Она гордо выпрямилась. – Я люблю тебя, хотя тебе и трудно поверить в это. Может быть, какая-нибудь другая женщина могла бы, любя тебя, все-таки согласиться на твои условия, но я не могу. Я не хочу тебя на несколько месяцев или даже лет, я хочу тебя навсегда, и утверждать что-либо другое было бы ложью. Ты всегда требовал правды, вот тебе правда.
– Иными словами, ты хочешь получить кольцо на палец, прежде чем ляжешь со мной в постель, – подвел он итог ее пламенной речи.
Джоанна побледнела еще сильнее, но заставила себя прямо взглянуть ему в лицо.
– Нет. Это был бы шантаж, абсолютно бесполезный с большинством мужчин, а тем более с тобой, – произнесла она дрогнувшим голосом. – Даже если бы ты и предложил мне выйти за тебя замуж, я сказала бы «нет», – храбро продолжала она. – В кольце или клочке бумаги нет смысла, если не придаешь им значения, как ты.
– Так какого же черта тебе надо? – прорычал он яростно.
– Я хочу, чтобы мы расстались, – с трудом выговорила она. – Сказали друг другу «прощай» – без упреков и обид. И… еще я хочу, чтобы ты подыскал другого руководителя для «Бержика и сына». Я, конечно, останусь до тех пор, пока ты не найдешь кого-нибудь, но потом я хотела бы уйти.
– Ты только что сказала, что вроде меня любишь, и тут же собираешься меня подвести, – воскликнул Хок с яростью, которая ошеломила ее. – Что же это у тебя за любовь такая?
– Такая… моя любовь, – спокойно ответила Джоанна, приподняв подбородок.
– Тогда она ничего не стоит. – Он схватил ее за плечи и рывком притянул к себе. – Считается, что если кого-то любишь, то хочешь быть вместе с любимым, – злобно отчеканил он.
– Откуда ты знаешь? – Внезапно по ее жилам расплавленным свинцом заструился гнев, и она обрадовалась его обжигающей силе, которая запечатала ее истекающее кровью сердце; она стряхнула с себя его руки с не меньшей, чем у него, злобой.
– Знаю. – Он тяжело дышал, в глазах вспыхивало синее пламя. – Когда-то я любил, целую вечность назад, и я хотел быть с ней, но у нее на этот счет были свои соображения.
– И ты позволил ей уйти? – спросила она спокойно, ее гнев утих так же внезапно, как родился. – Ну, конечно, вот это была настоящая любовь!
– Я позволил ей уйти, потому что презирал ее. – Его голос был холоднее льда. – Она изменила мне с другом, которого я любил, как брата. Они за моей спиной крутили роман уже несколько недель, прежде чем я все узнал. Но им пришлось очень раскаяться. Однако тот случай объяснил мне, чему я очень рад, что любовь – просто еще одно название секса.
– Нет, – прошептала она с болью. – Просто ты любил женщину, которой на самом деле не существовало, любил образ, который она создала. Ее ты никогда не любил.
– Что ты об этом знаешь? – произнес он угрожающе.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
