Ауриэль быстро связала стражника, заткнув ему рот куском ткани, и мы двинулись дальше.
На восьмом этаже нам пришлось затаиться. Две платформы остановились одновременно, и на одной из них стояли трое фелари, переговариваясь о взрыве у стены. Их голоса были напряжёнными, а уши подрагивали, улавливая звуки.
Вся наша команда висела в воздухе с противоположной стороны. Ауриэль с тревогой посмотрела на меня. Если хоть один из них развернётся и сделает шаг в нужном направлении — нам конец!
Мы затаили дыхание, пока платформа с фелари не поднялась выше. Я заметил, как Милена напряглась, её золотистый хвост нервно дёргался, но она молчала.
К двадцатому этажу напряжение нарастало. Платформы двигались быстрее. На одном из карнизов мы едва не попались — луч сенсора скользнул в сантиметре от Катиного хвоста, но она успела отпрыгнуть на этаж, прижавшись к стене.
Наконец мы были на месте!
Но едва зашли в тёмный коридор, как сразу столкнулись с двумя стражниками. Катя дала нам знать об этом, едва заглянула в коридор.
— Они далеко, ребят. Могу применить теневой клинок, — кивнула она.
— Нет, не нужно убивать без надобности, — я поморщился. — Сделаем так, Дима, стреляй одному в ногу, как только я рвану. Попытаюсь вырубить обоих. Но Катя, ты прикроешь. Если увидишь, что не удалось, тогда используй свой навык и бей насмерть. Мы не можем ставить миссию под угрозу.
Я был единственным, кто мог справиться с целями вдалеке.
— Готов?
Димон кивнул:
— Давай, брат. Бахну в плечо, не задену ничего жизненно важного.
Едва я сделал шаг, как сразу активировал «Рывок», чтобы сократить расстояние, и одним точным ударом вырубил первого стражника — его тело пролетело несколько метров и рухнуло на пол. Но второй!
Вот это реакция!
Я ещё не успел развернуться, а он уже взмахнул рукой, из которой вылетела красная молния. Ожидал, что всё моё тело пронзит током, но…
Леськин барьер поглотил навык фелари, а стрела влетела ему точно в плечо. Он зашипел, а уже через секунду упал от мощнейшего удара в челюсть.
Фух! Было близко!
Коридор петлял несколько раз, прежде чем мы вышли к нужной двери. Иггдрасиль буквально кричал в моей голове, указывая на неё. Каран Кирт был за ней.
— Что бы ни случилось, — прошептал я, поморщившись, когда мой хвост слегка качнулся — задолбал. — Помните, что они очень сильные маги, но слабы физически, по сравнению с нами. Так что врываемся и ликвидируем. Сразу.
Все кивнули, их кошачьи глаза сверкали решимостью. Олеся окутала меня барьером, и все расступились.
Я выставил Ледяную Эгиду и активировал «Рывок».
БУУУУУУУУУМ!
Дверь вылетела из основания, и вся команда мгновенно влетела внутрь.
Покои Карана Кирта были огромными, стены из чёрного кристалла отражали свет гигантского вихря, виднеющегося через панорамное окно. В центре стоял массивный трон, вырезанный из того же кристалла, а на нём сидел Каран. Что за показушник!
Его белоснежная шерсть сияла, а глаза, горящие, как раскалённые угли, уставились на нас. На его груди висел амулет, испускающий багровое свечение, а в руках он держал посох, усеянный крохотными кристаллами.
— Вы… — начал он, его голос был низким и властным, но я не дал ему договорить и швырнул щит.
Каран вскинул руки, Эгида отлетела в сторону, и воздух в зале сгустился. Мои мысли словно заволокло туманом, а тело начало двигаться медленнее, как будто я погружался в вязкую смолу.
Его глаза вспыхнули ярче, и я почувствовал, как моя воля начинает слабеть, а в голове зазвучал его холодный и пронизывающий голос:
— Авалоновцы! Мой истинный бог говорил, что вы можете явиться!
Мои глаза с тревогой обратились к группе — но вся команда застыла! Не в силах двигаться!
И лишь мои движения сковывались чуть медленнее.
Барьер Олеси? Чёрт, что делать!
Каран уже формировал ужасающее пламя в своих руках, ещё несколько секунд и нас просто поджарит!
Мысли путались, словно в голове разверзлась буря. Ментальное заклинание Карана Кирта сжимало мой разум.
Я лихорадочно соображал, что делать. Навыки не применить, просто не могу! У меня есть хоть что-то, чтобы выбраться из ситуации? Время, казалось, замедлилось до вязкой патоки.
И вдруг почувствовал жжение в солнечном сплетении. Моё ядро, пульсирующее внутри, словно второе сердце, начало нагреваться, и я ощутил знакомый отклик — Куколка!
Она рвалась наружу, её энергия билась, как пойманная птица. Она хотела выйти. ЖАЖДАЛА!
— Давай, девочка! — прохрипел я и закрыл глаза, сосредотачиваясь на ядре.
Энергия в груди взорвалась.
Куколка начала материализоваться.
Позади Карана воздух задрожал, словно реальность затрещала по швам. Нити сгустились, сформировав массивное тело паучихи. Её хитин блестел в свете вихря за окном, а восемь алых глаз вспыхнули, как звёзды в ночи.
Я застыл, не в силах пошевелиться. Ментальное заклинание Карана сковало меня полностью. Теперь мог лишь наблюдать.
Тело паучихи возвышалось за спиной Карана, её когти бесшумно касались кристаллического пола, а хелицеры медленно шевелились, готовясь к броску.
Каран почувствовал неладное.
Его уши дёрнулись, а глаза сузились. Он резко развернулся, но было уже поздно.
Куколка бросилась на него с дикой скоростью, её восемь лап мелькнули, как клинки. Она врезалась в Карана, опрокидывая его на пол, и хелицеры сомкнулись на его груди. Раздался ужасающий хруст, как будто ломаются кости, и кровь брызнула во все стороны, заливая кристаллический пол. Каран закричал, но его крик оборвался, когда Куколка разорвала его тело на куски.
ЧАВК! ЧАВК! ЧАВК!
Её когти вспарывали плоть, хелицеры дробили рёбра, а пасть поглощала куски мяса с жутким чавканьем. Это была казнь — жестокая, первобытная и кровавая. Кровь и ошмётки разлетались по залу, пачкая стены и трон, а амулет Карана, оторванный от его груди, покатился по полу, всё ещё пульсируя багровым светом.
Я почувствовал, как ментальное заклинание спадает, словно невидимые цепи лопнули. Мои товарищи тоже ожили: Катя пошатнулась, хватаясь за голову, Димон выругался, его серый хвост нервно хлестнул по полу, а Олеся ахнула, закрыв рот рукой. Юки, как всегда, остался спокоен, но его чёрные уши слегка дрожали. Милена и Ауриэль отступили назад, их хвосты застыли в напряжении. Валёк просто смотрел, его белые усы поникли, а глаза были полны шока.
Куколка, закончив с телом Карана, подняла голову. Её алые глаза встретились с моими, и в моей голове вспыхнул образ: сердце Карана, всё ещё бьющееся, окружённое багровым сиянием.
Она хотела его. Нет, не просто хотела — требовала.
Я понял, что она имела в
