- Следи получше за тем, чтобы ворота были заперты как следует, особенно на ночь. Часовых вооружить получше и не оставлять с наружной стороны, даже если начнется бунт. Может быть, разумнее всего было бы поставить на стену лучников...
- Что-нибудь случилось? - Теперь улыбка исчезла с лица Арванда, и он выглядел не на шутку озабоченным.
- Ничего особенного пока не случилось. Идем со мной, я тебе кое-что покажу.
Арванд кивнул и жестом подозвал к себе Хуннара, передавая ему свой обитый железном шест.
- Последи пока за тренировками. Если киммериец слишком увлечется и начнет кого-нибудь калечить, бей в солнечное сплетение. Он парень крепкий...
Принимая шест, Хуннар криво улыбнулся.
- Благодарю за сомнительную честь. Значит, в случае чего мне надлежит остановить киммерийца? Проще оторвать медведя от его нареченной во время случки, чем этого дикаря от человека, которого он взялся убивать.
- Еще одна не в меру болтливая свинья, - сказал Гунастр и бросил на Хуннара угрожающий взгляд.
Хуннар попятился, но хозяин уже отвернулся от него.
Конан стоял в ожидании нового противника, но краем глаза постоянно следил за Гунастром. Старый рубака выглядел раздраженным и встревоженным. Интересно, что могло случиться? Уж не связано ли это каким-то образом с ночным похищением осужденной? Если старик что-то пронюхал... Вспомнив, как славно он потешился той ночью, уволакивая пленницу вместе со столбом пыток, киммериец ухмыльнулся.
Гунастр вышел за ворота. Следом за ним покинул двор и его помощник. Волчьи следы на снегу вокруг стен казармы все еще отчетливо были видны, и Гунастр подвел к ним Арванда. Ванир наклонился, тронул след рукой, и ему показалось, будто он чувствует, как прикасается к чьей-то холодной и жестокой воле. Арванд понимал, конечно, что это всего лишь плод его воображения, но избавиться от навязчивого ощущения не мог.
- Их двое, - сказал Гунастр, внимательно рассматривавший следы. Двое. Великий Митра, только этого нам и не хватало.
- А ты больше не думаешь, что этого зверя послал Игг нам во благо? спросил его Арванд.
- Даже старики больше так не думают, - ответил Гунастр. - Ну, одного-то из этих зверюг мы знаем в лицо. Вернее, одну. Ей теперь не уйти, всякий опознает.
Арванд выпрямился, серьезно посмотрел на мрачное, суровое лицо хозяина.
- Это не Хильда, - сказал ванир.
Гунастр подскочил от удивления.
- Что значит "не Хильда"? Ее поймали прямо на месте преступления, разве ты не слышал? Весь рот у нее был в крови, сама босая на снегу... А разве не говорили, что человеческие следы, которые находили возле волчьих, были маленькими, как у женщины?
- Второй оборотень действительно женщина, - согласился Арванд, - но только несчастная кухарка тут ни при чем.
- Ни при чем? Но если она действительно невиновна, то почему же оборотень пришел ей на помощь? Зачем он спас ее от расправы?
- Ее спас не оборотень, - после короткой паузы сказал Арванд.
Нехорошее предчувствие закралось в душу Гунастра, и старик слегка отодвинулся.
- Тебе что-то известно об этом?
Арванд кивнул и улыбнулся, заранее зная, что старика это выведет из себя. И он не ошибся: широкое лицо Гунастра залилось багровой краской, он в раздражении топнул ногой и рявкнул:
- Слушай, ты, животное! Не смей нагло ухмыляться! Сколько раз я говорил тебе это?
- Много, - согласился Арванд, улыбаясь еще шире.
- Если хочешь что-то сказать, говори, только прекрати скалить зубы. Кто же, по-твоему, освободил ведьму, если не оборотень?
- Я, - заявил Арванд вполне серьезно.
Гунастр поперхнулся.
- Что ты сказал?
- Это я освободил Хильду той ночью, чтобы ее не побили камнями вместо настоящей виновницы.
Отдышавшись, Гунастр испытующе посмотрел на своего собеседника, однако Арванд и не думал шутить.
- Бедная Хильда никогда не зналась ни с какой магией, - спокойно продолжал Арванд. - Все, что с ней случилось, - это цепь недоразумений, вызванных подозрительностью и всеобщим страхом перед вервольфом.
- Как ты посмел! - вымолвил наконец Гунастр. - Ведь Совет Старейшин приговорил ее.
- Совет Старейшин ошибается не в первый раз. И я уверен в том, что Хильда - обыкновенный человек, никакая не ведьма. К тому же она больна.
- Пусть даже и так, - пробурчал Гунастр, который чувствовал, что ванир отдает себе полный отчет в своих поступках. - Все равно ты не имел никакого права подвергать опасности себя, нашу казарму, мою репутацию... Из-за какой-то рабыни...
- А сам я кто? - напомнил Арванд.
- Мой друг и помощник, - отрезал содержатель казармы. - Не смей больше говорить об этом.
- Хорошо, господин.
С минуту Гунастр испепеляющим взором смотрел на ванира, но тот сохранял полную невозмутимость, и старик снова сдался.
- Сколько тебя помню, ты всегда был упрям как осел. Ладно, предположим, ты прав и эта Хильда - действительно всего лишь хворое дитя. Но чтобы утверждать такое, нужно знать наверняка, _к_т_о_ же тогда настоящая ведьма? А уж это-то тебе как раз и неизвестно.
Арванд немного помолчал.
- Нет, - сказал он минуту спустя. - Я в самом деле знаю, кто в нашем городе принимает волчье обличье и убивает людей. - Он еще раз потрогал следы, а потом разровнял снег сапогом. - Вот поэтому-то они на меня и охотятся.
В окне стояла ночь. Синфьотли сидел один в огромном пустом зале своего дома. Тусклый свет одинокого факела еле-еле рассеивал тьму. Город затаился, утонул в глубоких сугробах. В эту глухую ночь никто не откроет дверь на стук заплутавшего путника. В эту ночь домашние побоятся впустить в дом мужчину, припозднившегося с охоты, и дети не откроют матери, если та возвращается в темноте, - вдруг это не близкий человек, вдруг это не странник, а оборотень-людоед с сидящей у него на спине ведьмой?
Весь город прислушивался в страхе, зная, что Зло бесшумно крадется по заснеженным пустынным улицам. Запах зла сочился сквозь плотно закрытые ставни, пробирался в щели, и ужасом пахло в Халога.
Сунильд заперлась у себя. Синфьотли потягивал вино в одиночестве. Быть может, он один во всем городе не испытывал сейчас чувства страха. Его снедала досада. Он досадовал на стражника, который позволил себя убить и похитить колдунью, - ворон на посту ловил, не иначе! Но самую жгучую ненависть испытывал Синфьотли к самому себе. Держать эту маленькую лицемерную дрянь в руках и не сломать ей шею! И все потому, что он из каких-то идиотских соображений благородства не захотел этого делать, предпочитая предоставить казнь палачу. Нет, в следующий раз он забудет о чести, забудет обо всем, кроме одного: ведьма должна быть уничтожена. Больше никаких колебаний не будет.
Синфьотли сжал кулак и с силой ударил по столу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
