и теплую одежду, чем та, которую дал мне в день охоты. Мое похожее на халат платье было из плотного кремового бархата, отделанного тяжелым золотым кружевом и бисером. На плечах у меня был подбитый мехом плащ. Мягкие кожаные сапоги прикрывали икры, заканчиваясь чуть выше колен. Их мягчайшая кожа плотно облегала фигуру, делая ее элегантной и гладенькой.
Плюс он подарил мне духи — сиренево-можжевеловые, которые он дарил мне почти каждый день, как будто в этом аромате было что-то такое, что ему особенно нравилось. Так что, возможно, это была не охота.
Перед тем, как мы ушли, он надел мне на голову бледно-золотую диадему и застегнул соответствующие браслеты на запястьях. Он отполировал бледно-голубой камень рукавом, прежде чем отступить и осмотреть меня. Затем, выдохнув, он улыбнулся.
Этот взгляд сотворил странные вещи с моей грудью и животом.
Увидев себя в зеркале, я натянула их еще больше. Я выглядела как принцесса из сказки. Но принцессы никогда не мстили — они никогда не стремились к этому и уж точно не были достаточно могущественны, чтобы осуществить это.
Идиоты. Им следовало использовать свою внешность в своих интересах, а не просто заманивать в ловушку незадачливых очаровательных принцев.
Я нахмурилась, протирая глаза, в которых внезапно появился песок. Странно. Я не помнила, чтобы чувствовал хотя бы отдаленную сонливость.
Мгновение спустя я резко выпрямилась, веки распахнулись.
Пейзаж вокруг нас изменился. Никакого леса. Никакого озера. Олень спустился по травянистому склону и двинулся вперед.…
Солнечный свет поблескивал на бесконечных просторах насыщенно-голубой воды. Покрытые пеной волны набегали на ее поверхность, завершая свой путь накатыванием на пляж с белым песком. Над головой кружили чайки, их резкие крики разносились по ветру.
— Мы на месте.
Он оставил оленя пощипывать жесткую траву и перекинул сумку через плечо, прежде чем подхватить меня на руки и направиться к пляжу.
Я извивалась в его объятиях, но была вынуждена обхватить его одной рукой сзади за шею — иначе она бы просто неловко повисла.
— Я больше не больна. Я могу ходить.
— Да, но я не хочу слоняться без дела, ожидая, пока твои маленькие ножки догонят меня. — Он ухмыльнулся, показав клыки.
Внизу, в бухте, на пляже было на удивление тепло. Скалистые мысы по обе стороны защищали его от сильнейшего ветра, и на небе не было ни единого облачка. Я думала, что выбор легкой сорочки под бархатное платье был частью его нового желания согреть меня. Возможно, это было для того, чтобы я могла раздеться до нее и не свариться до смерти.
По щелчку его запястья большое одеяло выпорхнуло из сумки на песок, за ним последовали разбросанные подушки и корзинка для пикника. За исключением того, что сумка была всего лишь маленькой сумкой — большая корзина туда не поместилась, не говоря уже о подушках.
Он сверкнул улыбкой, поймав мой взгляд, и пошевелил пальцами. Магия фейри. Конечно. Обычные правила не действовали в Эльфхейме… особенно когда ты был одним из его принцев.
Я наблюдала за ним, пока садилась.
— У тебя есть дополнительная магия или что-то в этом роде, потому что ты принц?
Он растянулся на одеяле, демонстрируя каждый дюйм своего огромного роста. Каким-то образом, находясь здесь, под открытым небом, и не сдерживаемый пропорциями чего-либо столь обыденного, как стены или стул, он казался одновременно крупнее и свободнее.
— У разных фейри разные количество и виды магии.
Его плечи дернулись, когда он закрыл глаза и подставил лицо солнцу. Оно позолотило его кожу, лаская черты лица, как любовник.
— Как правило, она передается по наследству, но великая власть принадлежит не только королевским семьям.
Я выгнула бровь. Это, должно быть, самое большее, что он сказал мне, не пошутив и не приказав мне сделать что-то для его собственного развлечения. Я ждала, когда он скажет мне подать ему еду из корзины.
Но он, казалось, был доволен тем, что лежал на одеяле, сцепив пальцы за головой, с умиротворенной улыбкой на лице.
Я ждала. В конце концов, мне пришлось снять бархатное платье. Оно обернулось вокруг меня, как халат, поэтому его было легко снять. Он определенно спланировал это. Легкий морской бриз проникал сквозь мою сорочку, охлаждая пот, выступивший на моей коже.
Я теребила подол платья, хмуро глядя на Сефера. По-прежнему никаких указаний не поступало.
— Что мы делаем?
Один желтый глаз открылся и повернулся ко мне.
— Ну, я расслабляюсь. Но ты, кажется… — Его брови сошлись на переносице, и он открыл другой глаз, как будто ему нужно было получше меня рассмотреть. — Я не уверен, что это такое. Однако твоя челюсть ужасно сжата.
— Потому что я жду, чтобы узнать, зачем ты меня сюда привел. — Я фыркнула и снова сложила платье, стараясь, чтобы оно не попало на песок. — Я жду, когда можно будет что-нибудь сделать.
Он усмехнулся, сверкнув белыми зубами.
— Это то, что нужно. — Он указал на пляж, одеяло, когти, ловящие свет.
— Что? Просто… сидеть здесь?
— Боже милостивый, женщина. — Настала его очередь фыркнуть, когда он сел. — Сначала ты испортила секс, теперь ты испортила день на пляже. — Закрыв глаза, он глубоко вздохнул и выдохнул. — Мы здесь, чтобы расслабиться. Мы оба. Я знаю, что некоторые из моих придворных, возможно, приняли близко к сердцу мои указания о том, как им следует вести себя с тобой. И… возможно, я частично несу за это ответственность. — Выражение его лица омрачилось. — Поэтому я не горю желанием выпускать тебя из поля зрения ни меня, ни Селестины во дворце. Или ослабить мою бдительность, когда дело касается тебя. Но здесь мы вдали от всего этого. — Он пожал плечами и снова лег. — Наслаждайся этим.
Я нахмурилась на него, на этот раз не хмуро, а так, как я скорчила гримасу, когда была совершенно сбита с толку этим принцем фейри. Если бы я не знала его лучше, я бы сказала, что он сожалеет о том, что приказал своему двору обращаться со мной как с питомцем. И я бы сказала, что он беспокоился о моей безопасности.
Но обе эти вещи были невозможны.
Таков был его приказ наслаждаться этим.
Каждый день в течение десяти лет я работала. Первым делом с утра я делала зарядку. Питала свое тело завтраком, затем путешествовала между городами. Готовилась к выступлениям. Репетировала. Ухаживала за волосами и кожей, чтобы они выглядели наилучшим образом.
С момента прибытия сюда я продолжала свои тренировки и питание и относилась к приказам Сефера как к новому виду работы. Оценка того, какой ответ лучше всего выведет его из себя, стала работой сама по себе.
Но это?
Какого хрена я должна была с этим делать?
Один золотистый глаз приоткрылся. Со вздохом он снова закрыл его.
— Ложись, Зита.
Я поджала губы. Я не собиралась позволять ему указывать мне на это.… Фу.
Вредоносное соответствие.
Неповиновение только порадовало бы его, а меня наказало
