с бытовыми магами.
Шесть! Шесть официально признанных направлений! Это не считая обычного дара, который проявляется у дворян в виде наличия нестабильной Силы. То есть, с детства они чувствуют магическую энергию, поглощают ее, а потом используют каким-то особо тупым образом. Специализацию маги получали только после обучения, а до этого момента просто являлись носителями магического таланта.
И на фоне столь богатого выбора — Оболенский, с его абсолютной, звенящей пустотой.
Честно говоря, я, хоть убейся не мог понять одной вещи. Как в дворянской семье родился человек без дара? Это не просто аномалия. Это похоже на какую-то фантастическую ошибку. Дворяне потому и дворяне, что их кровь несет в себе особый ген. Именно этот ген делает их одаренными. Так какого черта⁈
В воспоминаниях Сергея я видел момент, как мать жаловалась отцу на слухи, которые ходят в обществе. Мол, младший Оболенский вовсе не Оболенский. Нагуляла его неверная жёнушка.
— Не обращай внимания. — Ответил ей отец Сергея. — Только полные идиоты могут так думать. Ты ведь тоже дворянка. Даже если бы нечто подобное произошло, если бы ты изменила мне, ребенок все равно должен иметь хотя, бы малую толику таланта. Просто, наверное, Высшие Силы решили нас за что-то наказать…
В общем-то, если исключить идиотскую фразу про какие-то там силы, я с Оболенским-старшим был согласен. У Сергея должна быть магия! Но… Ее нет. Загадка, раздери вас всех Тьма!
Единственным лучом надежды стал тот слабый, едва уловимый импульс, который я почувствовал после столкновения с Муравьёвой и вспышка в архиве. Тьма здесь, она рядом. Я просто должен ее активировать.
Однако надежда — удел смертных. Я же предпочитаю уверенность.
Поэтому утром, в день зачета, я проснулся в абсолютно бодром, энергичном состоянии. Даже обычно раздражающие помывочные процедуры сегодня показались мне вполне приятными. С удивлением и некоторым шоком поймал себя на том, что внезапно, стоя под труями воды, начал напевать какую-то песенку.
Просто… Я был уверен, что сдам зачёт. Уверен не в магическом даре, которого у этого сосуда отродясь не было, а в себе.
Я — Каземир Чернослав. Даже в теле жалкого смертного, моя воля, мой интеллект и моя ярость были острее любого заклинания. Если этот мир хочет испытать меня на прочность, пусть готовится к неожиданному повороту. Потому что это не он меня испытывает, это я его подчиняю себе. Медленно, маленькими шажками, но тем не менее.
А вот Строганов, что вполне ожидаемо, был на грани истерики. Он прибежал ко мне в комнату и принялся метаться из угла в угол, как заведенный повторяя заклинания, которые тут же благополучно испарялись из его памяти.
— Серж, а может, мы сбежим? — выдал вдруг он, резко остановившись посреди комнаты. — В Сибирь, или в Антарктиду… Говорят, там большой спрос даже на очень слабых магов. И дипломы, если что, никто не спрашивает.
— Конечно беги. — Подал голос Звенигородский. Он как раз ковырялся в шкафу, выбирая соответствующую случаю одежду. — Особенно в Сибирь. Или на Алтай. К Байкалу тоже можешь. Там до хрена Диких земель, на которых какой только дряни не водится. И я тебе точно могу сказать, диплом на самом деле никто не будет спрашивать. Имя, кстати, тоже. Потому что в Диких землях такие как ты становятся пушечным мясом. Расходным материалом. Так что, Строганов… — Артем выглянул из-за дверцы шкафа, усмехнулся и поднял большой палец руки вверх. — Отличный план. Одобряю.
— Знаешь что… — Тут же загундосил мой подручный, — Тебе просто рассуждать. У тебя семья с деньгами, со связями… А я… А мне…
— Так, стоп! — Прикрикнул я на обоих. — Потом разберетесь со своими детскими травмами. Кто богатый, кто бедный. Что за Дикие земли?
Звенигородский и Строганов одновременно уставились на меня с таким видом, будто я сказал что-то крайне необычное.
— Ты чего, Оболенский? — Осторожно поинтересовался Артём, — На почве стресса перед зачетом совсем крышей потёк. Даже ребенок в курсе, что такое Дикие земли. А ты, знаешь, на грудничка точно не тянешь.
— Ну да. — Усмехнулся я, — Шутка это была. Чтоб вы оба успокоились.
На самом деле, никакими шутками и не пахло. Я реально понятия не имел, что за Дикие земли существуют в Десятом мире и почему Звенигородский говорил о них, как о чем-то смертельно опасном. Данная информация нигде не фигурировала. Нигде — это в Империи Вечной Ночи. Хотя, справедливости ради, скажу, что меня особо не интересовали миры Вечного Круга. Прежде. Я как-то не вникал в их устройство.
Однако, любопытство и желание получить ответы, пришлось отодвинуть в сторону. Решил, после зачёта снова наведаюсь в библиотеку. Тут одного интернета будет мало. Нужны какие-нибудь сто́ящие труды умных мужей. Сейчас важнее другое — зачет.
— А теперь… Заткнитесь оба и собирайтесь, — заявил я, поправляя галстук.
Сегодня в качестве наряда для столь важного события, мною был выбран тот самый новый костюм. Я-то думал, все пройдет как обычно. Соберемся в аудитории, тихо-мирно покажем, кто на что способен. И разойдемся. Не тут-то было. Только выяснил я это гораздо позже.
Оказалось, все поступающие, сдавшие единый экзамен, для зачета были поделены на группы. Списки, вывешенные на матовой поверхности голографического стенда у входа в институт, жужжали и переливались, словно живые. Будущие студенты толпились перед ними, вглядываясь в поименную разбивку. Большинство групп были стандартными, по двадцать-тридцать человек, их имена сливались в однородную массу.
И была одна группа. Маленькая. Элитная. Всего восемь имен, горящих на стенде особым, платиновым свечением. Заголовок гласил: «Особая группа. Испытание „Выживание“».
Я пробежался взглядом по списку, и мое сердце, вернее, сердце Сергея Оболенского, на секунду замерло, а потом забилось с такой силой, что я услышал его стук в ушах.
1. Муравьева Анастасия (Пространственный маг, потенциал S)
2. Трубецкая Алиса (Боевой маг, потенциал А)
3. Воронцова София (Анимаг, потенциал А)
4. Звенигородский Артём (Нестабильный дар, потенциал S)
5. Орлов Дмитрий (Боевой маг, потенциал А)
6. Волков Максим (Боевой маг, потенциал А)
7. Оболенский Сергей (Потенциал… не определен)
8. Строганов Никита (Потенциал… не определен)
Рядом с шестью именами стояли пометки о магической специализации и потенциале. Рядом с моим именем и именем Строганова зияла унизительная пустота.
— Ты видишь то же, что и я? — прошептал Никита, его лицо приобрело меловой оттенок. — Это ошибка. Мы не можем быть в самой сильной группе. У них особое испытание. Как для максимально одаренных. Надо… Надо сказать кому-то…
— Молчи, — отрезал я, чувствуя, как по спине бегут мурашки любопытства и предвкушения.
Это не ошибка. Это чей-то тонкий, изощренный расчет. Кто-то внес мое имя в список самой сильной группы. Кто-то
