Читаем без скачивания Сиреневое проклятье - Дарья Беляева

набросок себя. Пролистал еще пару страниц, и первоначальное намерение просто узнать, где она живет, рассыпалось, оставив вместо себя жгучее желание остаться.

Константин сел за письменный стол, негромко скрипнули половицы и деревянный стул.

Глава 19. Новый выбор

Арья устало притворила дверь в свою комнату. Прошло полтора года, но почему же так больно от того решения? Она прикрыла глаза и оперлась на дверь. И резко отпрянула, почувствовав, что на нее кто-то смотрит…

Он. Сидит за ее столом. У Арьи екнуло внутри: серая тетрадь прямо перед ним.

«Нападение – это лучшая защита», – мелькнуло у нее в голове. Она снимала комнату у Анастасии Михайловны с самого начала их разрыва. И успела оградить всеми нужными заклинаниями, включая тишину, столь необходимую, когда хозяйка любит подслушивать.

– Я же просила не провожать! – Арья постаралась придать своему голосу злость.

– Не смог удержаться, – мягко ответил он, поднимаясь со стула. Константин сделал несколько медленных шагов и встал напротив нее, вынуждая посмотреть на себя.

Арья уставилась в район его рубашки, спрятанной под белым халатом.

– Уходи! – ее голос зазвенел о пустые стены. Он молчал, Арья чувствовала его взгляд на себе, но боялась ответить. Боялась, что снова не сможет отпустить. «Нам лучше порознь», – снова повторила она свое личное заклинание от тоски.

– Я не уйду, Арья, – после длинной паузы ответил Константин. – Просто не могу этого сделать.

«Зачем, зачем, зачем ты это говоришь…» – Сердце болезненно сжалось. Будет очень трудно снова вернуться к повседневности без него.

Арья обняла себя руками. После обратной дороги из больницы ее знобило. Она надеялась, что это из-за нервного напряжения, а не начинающейся простуды.

Константин в мгновение ока оказался рядом и обнял ее. Арью окутал аромат можжевельника. И тут же его губы прижались к ее лбу:

– Арья, у тебя небольшая температура, – встревоженно проговорил Константин. Он перенес ее на кровать и заботливо укутал одеялом.

Арья молчала. Завтра у нее стояло три урока и объяснительная у директора из-за произошедшей драки. Болеть было нельзя. В глубине квартиры часы пробили девять вечера. Она свернулась клубочком под одеялом, озноб начал уходить. Константин тем временем распахнул ее шкаф и вернулся оттуда с парой ее шерстяных носков. Сел на пол у ее головы и протянул носки:

– Ты очень легко одеваешься для зимы.

Арья выхватила у него носки и надела поверх колготок. У нее перед носом оказался воротник его рубашки, белой искоркой что-то блеснуло. Она отвернулась, разглядев небольшую брошь в виде веточки белой сирени.

– Уходи. Пожалуйста, – прошептала она.

Константин провел по ее волосам рукой:

– Уйду, когда ты уснешь, – тихо проговорил он.

– Константин, – он легко перебирал ее волосы, – как ты зашел в квартиру? Я же… не приглашала? – Рука не остановила свое движение по ее волосам.

– Этот механизм нужен, чтобы защищать людей от нас. Я же… – Константин замолчал, поймал ее взгляд и устало прикрыл глаза. Только сейчас Арья обратила внимание на резкие морщины около его губ и глаз. Измотан? – …не могу причинить тебе вреда. Засыпай.

Арья задремала. Утром, когда прозвенел будильник в школу, она проснулась одна в темной комнате. Девушка чувствовала себя разбитой и порадовалась, что завтра у нее выходной. Она умылась, надела на себя шерстяное черное платье и черный свитер. Привычно заплела волосы в косу и уложила их на затылке.

Арье нравилось в школе почти все. Спустя год работы учителем ей доверили руководство над одним из классов, с которым она очень сдружилась. Ей даже удалось наладить общий язык с разношерстными учителями. Вечерами ее одолевала мерзкая тоска, и, наверное, чтобы доказать самой себе правильность своего поступка, Арья начала встречаться с милым географом чуть за тридцать из соседней школы. Географ был правильный и оттого настолько скучный, что периодически Арья позволяла себе выбирать нового кавалера на вечер. Тоска заглушалась новыми знакомствами, алкоголем и приходила к ней по ночам, когда девушка тихо возвращалась в свою комнату. Ей снилось два сюжета: Константин – в самых сокровенных мечтах – и запутанный дремучий лес, в котором ее преследовали тени и периодически окликала бабуля. Чтобы спать без снов, она пила, накладывала наутро на себя магическую паранджу, скрывавшую запах и внешний вид. В теплое время года она играла с детьми в спортивные игры или бегала по школьному стадиону. Физические нагрузки тоже помогали справиться с тоской.

Пятница прошла на автопилоте: Арья все же простудилась. Во время обеда она с трудом сжевала один пирожок и считала минуты до окончания уроков своих шестиклассников.

Хозяйка квартиры, по обыкновению, караулила Арью на кухне:

– Как прошел день? – Цепкие глазки блеснули из-под узких очков, на секунду оторвавшись от бесконечного вязания.

– Буднично. – Накинутая Арьей магическая паранджа истончалась. Девушка увидела свое отражение в темных стеклах и ужаснулась. Она заварила себе большой чайник черного чая с лимоном. – И устало. Анастасия Михайловна, не обижайтесь, я спать. Дети, наверное, заразили простудой, не хочу и вас заразить.

– Конечно, конечно! – замахала на нее руками старушка. И бойко просочилась мимо Арьи в свою комнату. Через несколько минут оттуда донесся знакомый гул телевизора.

Арья поставила чайник и чашку на стул и подвинула поближе к кровати, вынула шпильки, и коса скользнула по спине. Она переоделась в любимый черный шелковый халат и повернулась, чтобы прикрыть шторой окно.

В сумраке комнаты, освещенной лишь небольшой лампой на ее столе, она увидела на подоконнике какую-то тень. Тенью оказался букет алых роз.

«Совсем как… – Арья застонала и рухнула на кровать, – в одном из моих рисунков с ним. Посмотрел-таки…» Она плохо закрыла балконную дверь. Арья укуталась в одеяло и дрожащими руками подняла белую чашку, сделала глоток. Тепло прокатилось по телу. Может быть, ей снова повезет, болезнь даст провалиться в сон?

Арья отставила чашку и свернулась клубочком, поджав колени к животу. С благодарностью почувствовала, как засыпает…

Было очень жарко, Арья металась по узкой кровати, чувствуя, как обвивается вокруг тела скользкий шелк, как липнет хлопковый пододеяльник. Она не понимала, где находится: запутанные лесные тропинки сменялись на белые стены комнаты в причудливом калейдоскопе ее полусна. Попыталась скинуть с себя одеяло, чтобы тело остыло, но одеяло осталось на месте. На лоб легла холодная ладонь.

– У тебя жар. – От его голоса по коже пробежали мурашки. – Выпей.

Константин приподнял девушку и прислонил к ее губам чашку. Арья жадно выпила освежающе горький чай и осела на его руках. Константин аккуратно уложил ее и вернул свою ладонь на лоб.

Арья прикрыла глаза: холод дарил блаженство. Видимо, она так и уснула, потому что проснулась от резкого звука входного звонка.

– Иду, иду, – проворчала Анастасия Михайловна, проходя мимо ее двери.

Арья распахнула глаза. Комнату заливал солнечный свет, и она сощурилась, привыкая. На полу рядом с ее кроватью сидел Константин. Уже без медицинского халата, но, по обыкновению, в черном.

Анастасия Михайловна прямо над головой Арьи, за стенкой, задребезжала замками.

– Кто это тут? А? – Анастасия Михайловна справилась с замками.

– А Мария дома? – донесся до Арьи голос географа.

У Константина вопросительно изогнулась черная бровь. Девушка вздохнула и поползла с кровати. Шелковый халат струился, на ногах оказались вязаные носки.

Она с трудом приоткрыла дверь своей комнаты и, стараясь не замечать выражения лица Константина, который так и остался сидеть на полу у ее кровати, выглянула в коридор:

– Жора, здравствуй! – Она прокашлялась, и Анастасия Михайловна прикрыла рот и нос кружевным платочком.

– Ты заболела? Давай я схожу за таблетками! – заохал Георгий.

Арья замахала рукой:

– Нет-нет, спасибо, не надо, все в порядке, я полежу, и к вечеру мне полегчает. Обычная простуда. Не хочу никого заразить.

– Позвони, если нужна будет помощь. – Жора не отрывал от нее встревоженного взгляда карих глаз. – Хочешь, я останусь…

Арья покачала головой: «Уж лучше с безмолвным вампиром», – но вслух сказала:

– Спасибо за заботу, я позвоню, если что-нибудь понадобится. – Сухие губы плохо слушались, и ласковая улыбка вышла несколько с опозданием.