смогла создать нечто подобное, — толкинист попробовал коснуться иллюзорного снегиря, чириканьем приглашавшего их войти в очередное кафе и насладиться горячим кофе. Но только пальцы мужчины приблизились к иллюзии, как она отпряпнула в сторону и возмущённо улетела прочь.
— Всё мы смогли бы! Если бы…
— Вот именно, Рамзес, — вздохнул Эленхир. — «Если бы». У нас была магия. У нас были технологии. У нас были мастера из расы дварфов. Но смогли ли мы раскрыть потенциал всего этого? Смогли ли сделать шаг вперёд? Нет, мы так и остались стоять на месте. Мы создали какую-то базу, но и только. Не пытались прыгнуть выше своей головы. Не стремились к новому будущему. А Спарта не стремится, она уверенно в него идёт.
Рамзес недовольно запустил ладонь в свои волосы и взъерошил их.
— Всё это слишком для меня. Всё как-то неправильно! — выкрикнул правитель Альмарау. — Это не укладывается в моей голове.
— Что именно?
— Разве мы не в мире меча и магии? — выдохнул Рамзес. — Разве это не мир Системы? О каком будущем тут может идти речь? Какая жизнь? Мы лишь играем в Лордов да Королей, чтобы окончательно не утратить связь с Землёй и не броситься во все тяжкие!
Рамзес помнил свою прошлую жизнь. Огромная молочная ферма и он, её радушный хозяин. Он родился в деревне, в ней и вырос.
Большие города и мегаполисы вызывали в нём гнетущее чувство. Другое дело — родная деревня. Маленькая, захирелая, но такая знакомая и родная! Он ощущал себя там, как в родной стихии.
И молочную ферму он построил, чтобы его дом вздохнул с облегчением. Рамзесу нравились его работа, его жизнь.
Его и Рамзесом-то только прозвали потому, что он однажды слетал в Египет да потом лет пять ругался от одной только мысли о песке и палящем солнце.
Но вся эта понятная ему жизнь рухнула, когда пришла Система. Игроков занесло в новый мир, а дом Рамзеса остался где-то на Земле.
Мужчина не хотел этого признавать, но он боялся. Боялся мира Системы до чёртиков. Все эти непонятные духи, боги, магия, эльфы, дварфы.
Всё это было чуждым для его маленькой картины мира. Сам Альмарау вырос из надежд Рамзеса вернуть частичку прошлого.
Те же молочные фермы, те же бурёнки. Только теперь бурёнки оказались непростыми и давали синее молоко. Из которого уже делали не сыр и масло, а всевозможные зелья.
Рамзес плевался на всё новое. Он не переносил магию Эленхейма, не понимал големов Чамбарда и видел в технологиях Гамбурга такой же страх, как и у себя в груди. Оттого и презирал.
Даже Короля Шурика он воспринимал, как очередного дурака, который захотел сплести магию и технологии во что-то цельное. Всё это виделось им, как попытки убежать от прошлого.
Попытка занять себя делом.
Но, может, он ошибался? Может, всё это время он был единственным, кто бежал от очевидного? Кто искал успокоения в ностальгии?
Возможно, так и было.
Спарта не игралась с магией и духами, точно ребёнок, нашедший новую игрушку. Король Шурик действительно строил будущее, используя те ресурсы, что были у него под рукой.
Все эти иллюзии, проекторы, дирижабли и автомобили — всё это кусочки будущего. Будущего, в котором можно будет жить, а не выживать.
Всё тот же иллюзорный снегирь завис над Рамзесом. Мужчина, не отдавая отчёта своим действиям, поднял правую руку. И птичка опустилась на его ладонь, довольно чирикнув.
Тень улыбки тронула уста мужчины.
— Вы только посмотрите, неужели наш ворчун, наконец, прозрел, — поддел его Шомпол.
— Не понимаю, о чём ты, — ответил ему Рамзес, провожая глазами улетающего снегиря.
— Ой, ну и хрен с тобой, старый пень! — отмахнулся от него дварф. — Вы как хотите, а у меня сегодня запланирована важная встреча!
— Это с кем же?
— С Королём Куки! — ухмыльнулся Шомпол. — У нас с ним есть что обсудить!
— Дварфы и орки? Что же могло вас так сплотить? — поинтересовался Эленхир.
— Как что? ОРОЧЬЕ ПЫВО! — прогремел бас дварфа. — Я должен попробовать этот божественный напиток.
— Ну да, кто бы сомневался, — покачал головой Эленхир. — Кто о чём, а Шомпол об алкоголе.
— Это у вас, эльфов, нет уважения, нет чести, нет ПЫВА!
— И здесь меня настигло это проклятие…
— Что? — воскликнул Шомпол.
— Ничего, — отмахнулся Эленхир. — Я тогда тоже покину ваше общество. У меня назначена встреча с господином Ловеласом. Его рунная магия меня изрядно впечатлила.
— А ты, Рамзес? Что будешь делать? Сидеть безвылазно в номере и киснуть? — поддел товарища Шомпол.
— Может, и буду, — проворчал мужчина в ответ. Но тут его взгляд привлёк стенд за стеклом магазина напротив.
— Стандартный набор лекарств и тоников для авантюристов? Хм, любопытно. Я слышал, что спартанцы тоже создают какой-то аналог зелий. Посмотреть поближе точно не будет лишним.
Не видя перед собой ничего, Рамзес вошёл в лавку для авантюристов и охотников.
Шомпол же и Эленхир посмотрели друг на друга и едва слышно хмыкнули.
Посещение Спарты они запомнят надолго. Это уж точно.
* * *
— Анфиса.
— Прометей.
Они застыли перед входом в ресторан, одетые с иголочки и не знающие, что делать дальше.
Первым опомнился Прометей.
Приоткрыв дверь, он приглашающим жестом указал Анфисе внутрь ресторана.
— Дамы вперёд.
— Ты — сама галантность, — прыснула Анфиса, сделав первый шаг.
— Как и всегда, — ответил ей мужчина, двинувшись следом.
Их быстро провели к заранее забронированному столику. Прометей, как и полагается джентльмену, отодвинул стул для Анфисы и только потом занял своё место.
Практически сразу к ним подлетел официант, и они сделали заказ. Сотрудник ресторана ушел, а пара осталась наедине друг с другом.
Повисло напряжённое молчание.
Каждому из них было о чём подумать. Несколько лет они не виделись друг с другом, полагая, что их встреча так и не состоится вновь. Прометей погиб «насовсем», тогда как Анфиса взвалила на себя бремя власти и груз ответственности за тысячи жизней.
Они оба изменились, но в то же время остались прежними. И оттого что Прометей, что Анфиса боялись ошибиться вновь. Повторить путь, который принёс им столько горя и лишений. Даже оказавшись в Спарте, они толком и не разговаривали. Только рабочие встречи, только беседы о деле. И никак иначе.
Потому что… воспоминания об их общем прошлом приносили
