с лёгкой улыбкой. — «А потом… никого».
Инеш понимающе кивнула.
Екатерина села и развернула чистый лист. Пальцы сами нашли ритм. Писать она начала сразу нескольким адресатам — это была её особенность ещё в XXI веке: думать сетью, а не линией.
Первое письмо — официальное. Вежливое, холодное, без эмоций. Подтверждение готовности прибыть ко двору в назначенный срок. Ни лишнего слова.
Второе — донье Беатрис.
«Я благодарю вас за прямоту. В мире, где так много масок, это редкость. Я рассчитываю, что мы ещё поговорим».
Она перечитала и кивнула. Этого достаточно. Больше — позже.
Третье письмо она держала в руках дольше. Бумага была плотнее, почерк замедлился.
«Сегодня меня нюхали, как зверя. Я осталась стоять. Думаю, это им не понравилось».
Она усмехнулась и продолжила:
«Если ты собираешься быть рядом — знай: я не ищу защиты. Я ищу честность».
Перо зависло. Она добавила ещё одну строку — после паузы, не торопясь:
«И да. Я рада, что ты был сегодня рядом».
Она не подписалась. Не нужно было.
Сложив письма, Екатерина почувствовала странное спокойствие. Не уверенность — её ещё предстояло заслужить. Но ощущение, что она движется в правильном направлении.
Вечером Мануэл снова появился — не сразу, не навязчиво. Он постучал, дождался ответа.
— Posso? — «Можно?»
— Pode — «Можно».
Он вошёл, остановился у двери.
— Eu ouvi… — начал он и замолчал.
— Que eu não была удобной? — закончила она за него и перевела с лёгкой иронией:
«Что я была неудобной?»
Он усмехнулся.
— Muito — «Очень».
— Ótimo — ответила она спокойно. — «Отлично».
Он подошёл ближе, но всё ещё держал дистанцию.
— Eles vão tentar isolar você — сказал он. — «Они попытаются вас изолировать».
Екатерина кивнула.
— Por isso eu vou fazer o contrário — ответила она. — «Поэтому я сделаю наоборот».
— Eu vou reunir pessoas — «Я буду собирать людей».
— Mulheres. Médicos. Comerciantes — «Женщин. Врачей. Торговцев».
Он внимательно слушал.
— E você? — спросил он. — «А вы?»
Екатерина подняла на него взгляд.
— Você não é meu instrumento — сказала она чётко и перевела смысл сразу, чтобы не было недопонимания:
«Вы не мой инструмент».
— Mas se você quiser… — она сделала паузу. — …быть рядом — я не откажусь.
Это было предложение без обязательств. И именно поэтому — сильное.
Мануэл ответил не сразу. Потом кивнул.
— Eu escolho ficar — сказал он просто. — «Я выбираю остаться».
И в этих словах не было ни клятв, ни обещаний вечности. Только выбор взрослого человека.
Когда он ушёл, Екатерина долго стояла у окна. Город внизу жил своей жизнью: огни, голоса, движение. И где-то в этом городе ей предстояло построить своё место, не трон, не клетку — пространство влияния.
Англия научила меня выживать, — подумала она.
Португалия даст мне шанс жить.
И на этот раз — по своим правилам
Ночь в Лиссабоне была другой, чем в Лондоне. Не глухой и тяжёлой, а живой — с далёкими голосами, скрипом телег, редким смехом, звоном колокольчиков где-то внизу, у пристани. Екатерина долго не ложилась спать. Она сидела у окна, завернувшись в лёгкую шаль, и смотрела, как город дышит.
Вот здесь я не тень, — думала она спокойно. — Здесь я — переменная.
Это было опасно. И притягательно.
Она мысленно прокручивала разговоры, взгляды, паузы во дворце. Кто смотрел с интересом. Кто — с раздражением. Кто прятал страх за улыбкой. Екатерина не записывала имена — пока. Но лица запоминала. Этому она научилась ещё в другой жизни: система начинается с наблюдения.
— Eles vão testar-me de novo — сказала она вслух и тут же перевела самой себе, будто фиксируя мысль:
«Они будут проверять меня снова».
И это было нормально. Хуже было бы, если бы решили игнорировать.
Она отошла от окна и подошла к столу. Разложила бумаги — аккуратно, методично. Не для красоты, а чтобы мысли выстроились. На одном листе — список людей, которых она уже видела. На другом — направления, которые считала ключевыми: благотворительность, медицина, торговля, образование для женщин.
Начинать надо не с власти, — подумала она. — А с пользы. Пользу прощают быстрее всего.
Её взгляд задержался на слове «медицина». Екатерина провела пальцем по краю листа. В Англии она уже видела слишком много бессмысленных смертей. Здесь, в Португалии, климат был другим, болезни — другими, но суть оставалась: люди умирали не потому, что должны, а потому что не знали.
Травы. Настои. Гигиена, — мысленно перечисляла она. — Чистая вода. Простые вещи.
Я могу начать с этого.
И тут же — следующая мысль, холодная и точная:
Но сначала — доверие.
На следующее утро дом ожил раньше обычного. Инеш принесла завтрак и вместе с подносом — новости. Не официальные, а те, что всегда важнее.
— Falam de você — сказала она тихо. — «О вас говорят».
— No mercado. Na igreja. Entre as damas — «На рынке. В церкви. Среди дам».
Екатерина подняла бровь.
— Já? — «Уже?»
Инеш кивнула.
— Dizem que você não pediu permissão — «Говорят, вы не просили разрешения».
— Que olhou nos olhos dos homens — «Что смотрели мужчинам в глаза».
— E que falou demais — добавила она с осторожной улыбкой. — «И что говорили слишком много».
Екатерина усмехнулась и сделала глоток настоя.
— Excelente — сказала она спокойно. — «Прекрасно».
— Значит, меня заметили — добавила по-русски и тут же перевела:
— Então notaram-me — «Значит, заметили».
Инеш улыбнулась шире. Она начинала понимать, с кем имеет дело.
— Você quer, чтобы eu… — начала она.
— Quero que você ouça — перебила Екатерина мягко. — «Я хочу, чтобы ты слушала».
— E me dissesse tudo — «И рассказывала мне всё».
— Sem filtrar — «Без фильтра».
Инеш кивнула серьёзно. Это было назначение. Не служанки — глаз и ушей.
После завтрака Екатерина вышла в сад. Солнце уже поднялось, воздух был тёплым, но не душным. Она шла медленно, позволяя телу привыкнуть к новому ритму. Здесь не нужно было спешить, чтобы доказать значимость. Здесь значимость приходила через присутствие.
Мануэл ждал у каменной скамьи. Не сразу подошёл — дал ей самой выбрать дистанцию.
— Você não dormiu muito — сказал он, глядя внимательно. — «Вы мало спали».
— Há noites, когда мысли важнее сна — ответила она и перевела:
«Есть ночи, когда мысли важнее сна».
Он кивнул, принимая это без попытки исправить.
— Eu ouvi rumores — сказал он. — «Я слышал слухи».
— Claro — усмехнулась она. — «Они быстрее меня».
— Alguns dizem que você é perigosa — продолжил он.
«Некоторые говорят, что вы опасны».
Екатерина остановилась и посмотрела на него прямо.
