(1834–1917) был почти ровесником Мане, но их художественные пути разошлись. Единственный аристократ в компании импрессионистов, Эдгар Дега, говорил:
«Вам нужна жизнь естественная, а мне – искусственная!» Работе на пленэре он предпочитал работу в студии. Мотивы для своих картин Дега искал в городе: за кулисами театров, на скачках, в цирке, кафешантанах. На его картинах появляется новый персонаж – балерина, танцовщица кабаре, певица. Кстати, профессию балерины в XIX веке выбирали не эфемерные создания, а физически развитые деревенские девушки, которые могли выдержать изматывающие многочасовые репетиции и ежедневные выступления. Балерины у Дега часто оказываются в положении «малой героини»: девочки из бедных семей, вынужденные ради выживания жить по законам театра или искать богатого покровителям.
Эдгар Дега. Танцевальный класс. 1874. Метрополитен-музей. Нью-Йорк. США
Эдгар Дега. Звезда. 1878. Музей Орсе. Париж. Франция
Париж второй половины XIX века жил огнями вечерней жизни. Балетная школа при Опере, репетиции и выступления артистов были настоящим развлечением горожан. Дега нашёл в этом мире неиссякаемый источник вдохновляющих тем: его интересовала не сцена в её праздничном блеске, а закулисье: репетиции, мгновения отдыха, неловкие позы, разговоры, примерки. Дега писал картины в неожиданном ракурсе, обрезая композицию. В этом чувствуется влияние фотографии и японских гравюр, которые в то время были в моде.
На первый взгляд перед нами привычная сцена из балетной жизни: на переднем плане танцовщица в белом платье, озарённая светом рампы. Но Дега пишет её так, что зритель ощущает не восторг, а тревогу. Лицо девушки почти скрыто, поза кажется неестественной, напряжённой, в ней чувствуется некий надрыв, а не лёгкость. На заднем плане – едва заметная фигура мужчины, вероятно, «покровителя», чьё присутствие меняет весь смысл полотна. Балерина, «звезда» сцены, на самом деле поймана в сеть обстоятельств: она оказывается зависимой от театра, мужчины.
Совсем иного характера – «Абсент» (1876) – картина, которая потрясла публику своей будничной жестокостью. Зритель словно оказывается внутри парижского кафе: за столиком сидят мужчина и женщина на рассвете нового тяжёлого дня. Перед ней – бокал абсента, «зелёной феи», которая обещала вдохновение, но чаще приносила зависимость и забвение. Дега позировала актриса Эллен Андрэ, известная в театральных кругах, но здесь она лишена ореола сценической красоты: опущенные плечи, безразличие, взгляд, направленный в пустоту. В этом образе нет драмы в привычном смысле – есть лишь гнетущее ощущение драмы повседневной, бессмысленности существования, которое не рассеивает ни шум кафе, ни абсент, ни близость собеседника.
Эдгар Дега. Абсент. 1876. Музей Орсе. Париж. Франция
Для буржуазной публики «Абсент» стал зеркалом того, что обычно старались не замечать: уязвимости женщин, брошенных на произвол обстоятельств, и меланхолической тоски, таящейся за фасадом «столицы удовольствий». Здесь уместно вспомнить Золя: в его романах, особенно в «Пивной» и «Нана», абсент становится метафорой духовного разрушения, символом того, как современный Париж превращается в ловушку.
Пьер-Огюст Ренуар. Две девушки за фортепиано. 1892. Музей Орсе. Париж. Франция
Пьер-Огюст Ренуар (1841–1919) был самым жизнерадостным среди импрессионистов. «Я убеждён в том, что картина должна быть приятной, весёлой и привлекательной, – да, привлекательной! На свете и так слишком много скучных вещей, и не стоит пополнять их число своими картинами». Любимец буржуазной парижской публики, он писал семейные портреты, женщин, детей и цветы. Его живопись – это joie de vivre, вереница весёлых будней, вечеринок, приятного времяпрепровождения за городом или в дружеском окружении. Он писал сюжеты флирта, танцев, пребывание в кафе и прогулок на лодках, на пляжах и в садах. Его работы отличаются мягкими плавными линиями и жемчужным свечением.
Он родился в Лиможе в семье портного и с ранних лет привык к миру труда и ремесла. Уже подростком работал учеником в мастерской по росписи фарфора: это ремесло приучило его к тонкости цветовых переходов и вниманию к фактуре поверхности, что позже станет одной из сильнейших сторон его живописи. После закрытия мастерской семья перебралась в Париж, и именно там молодой Ренуар впервые попал в творческую атмосферу художественных академий, музеев и кафе, где рождались новые идеи.
Пьер-Огюст Ренуар. Бал в Мулен де ла Галетт. 1876. Музей Орсе. Париж. Франция
В отличие от Эдуарда Мане, который любил скандал и сознательно провоцировал публику, Ренуар был человеком мягким, доброжелательным и застенчивым. Долгое время он жил бедно, буквально на грани нищеты. В 1860-х годах вместе с Клодом Моне, Альфредом Сислеем и Камилем Писсарро он участвовал в первых пленэрах в окрестностях Парижа, пытаясь поймать свет и движение. Публика долго не принимала его: картины казались «незавершёнными», слишком легкомысленными.
Признание пришло постепенно. «Бал в Мулен де ла Галетт» (1876) и портреты светских красавиц сделали его одним из любимцев публики. В отличие от других импрессионистов Ренуар дарил зрителю «усладу для глаз», и именно это как нельзя лучше соответствовало вкусам нового буржуазного общества Третьей республики.
Пьер-Огюст Ренуар. Купальщицы. 1887. Музей Орсе. Париж. Франция
«Бал в Мулен де ла Галетт», пожалуй, самая знаменитая работа Ренуара. Её действие разворачивается в рабочем районе Монмартр, куда по воскресеньям стекались жители Парижа. В отличие от роскошных салонов центра, это было демократическое пространство, где смешивались разные слои общества: швеи, ремесленники, студенты, художники, актрисы и светские фланеры. Композиционно Ренуар помещает зрителя внутрь кафешантана. Мы словно ощущаем движение толпы, шум, ветер и солнечные блики, прорывающиеся сквозь листву. Критики говорили, что Ренуар пишет «воздух между фигурами», и действительно: вся картина наполнена дыханием, светом, ощущением жизни.
Пьер-Огюст Ренуар. Зонтики. 1881–1886. Национальная галерея. Лондон. Англия
«Купальщицы» (1887) – одна из самых характерных и вместе с тем спорных картин Ренуара с изображением обнажённой натуры.
Перед нами группа женщин на фоне природы. Ренуар намеренно отказывается от холодного академического идеала и пишет реальное женское тело, дышащее здоровьем и плодородием. Его мазки широкие, плотные, цвет – тёплый, сияющий, с переливами розового и золотого, что придаёт коже живую, дышащую фактуру.
Интересно, что фигуры женщин как будто «вписаны» в ландшафт: их изгибы перекликаются с линиями деревьев и изгибами реки. Женщина у Ренуара – часть природы, её продолжение, воплощение её изобилия. «Купальщицы» стали своего рода манифестом художника против идеализированного академического идеала и опиумного парижского декаданса. Здесь нет трагедии, нет намёка на социальный подтекст, как у Курбе или Мане, – только радость жизни, её тепло и свет.
Анри де Тулуз-Лотрек. В салоне на улице Мулен.
