на ресепшене лично проводила меня до кабинета.
Здесь в коридорах нет очередей. Нет лишнего шума и кучи детского плача. Идеал больниц с самым современным оборудованием.
Моим врачом была женщина лет за тридцать. Она что-то писала, но при виде меня отложила в сторону и предложила сесть.
— Чай, сладкое? Что-то еще принести? — ее взгляд вежливо блеснул из-под очков.
— Нет, спасибо. Перейдем сразу к делу...
В итоге меня осмотрели, я побывала на УЗИ и увидела крошечную, зарождающуюся во мне жизнь. Задумчиво смотрела в экранчик, пытаясь представить, как держу его на руках. Что-то задрожало внутри и наполнилось теплом.
Я не знаю, что меня ждет. Но, думаю, что смогу справиться. А если даже не смогу, то буду пытаться. Изо всех сил. Ради своего малыша. И пусть только Баринов попробует что-то сделать. Может быть, этот брак и спасет меня, но моего ребенка он не тронет. Я ему не позволю.
Мне кажется, что все-таки он приврал, что семья дала ему право выбора. Если моя мать уже договорилась с его родителями, то Юра просто хотел поиздеваться надо мной. Он не хотел усложнять договорный брак, а тут я.
— Что ж, — она записала все данные в мою карточку, — показания хорошие, тебе нужно сдать несколько анализов. Вот направление. И теперь каждый месяц приходишь ко мне по записи, я буду следить за развитием малыша.
— Хорошо, — закивала и посмотрела в бланк. Сдача крови, других анализов. Скрининг. Хм. Интересно, у Егора в семье были какие-то хронические заболевания?
Этот месяц явно пройдет в поликлиниках.
— Отец ребенка тоже должен сдать...
— Нет, — внезапно оборвала ее и опустила взгляд. Пальцы сжали телефон. Почему-то немного стыдно признавать, что я совершенно одна. А Юра вообще никакого отношения к этому не имеет.
Врач понимающе поджала губы.
— Хорошо, тогда только вы.
Я снова кивнула. Она что-то дописала и отпустила меня.
Белые коридоры закончились ярким, дневным выходом. Свет ударил в глаза, и я пожалела, что забыла сегодня солнечные очки. Прищурясь, нашла на парковке заведенную папину машину.
Выдохнула, листая чатики и ища наш девичий. Надо сказать девчонкам, как я съездила. Какая-то я сейчас... как выжатый лимон. Хотя ничего особо не делала. Открыла заднюю дверь и плюхнулась на сиденье.
— Трогай... — устало выдохнула, залипая в телефон.
— Хорошо, — ответил водитель голосом Егора, и машина рванула с места.
Глава 22
— Ч-что происходит? Где Анатолий? — испуганно огляделась, будто это какой-то розыгрыш. Где, черт возьми, мой водитель. Почему вместо него Егор? Откуда он вообще взялся?
— Я его подменяю сегодня, — кратко.
Глазами обшарила его спину и напряженные руки, выкручивающие руль. Он не повернулся ко мне, но мы встретились взглядами в зеркале заднего вида. И глаза сумасшедше горели.
— Егор... что такое? — мягко начала. Ну мало ли, вдруг и правда с ума сошел. Я читала, что с такими лучше аккуратно.
— Да много че, — ответил сердито. — Ты мне врешь и избегаешь. Думаешь, это нормально?
— Ничего я не...
— Только не продолжай увиливать, я все знаю, — он резко вывернул руль, поворачивая куда-то во дворы.
Что-то внутри упало. Моя освобожденная из клетки совесть? Меня накрыло волной страха и стыда, да так, что хотелось провалиться. Черт, черт. Он точно говорит об... ЭТОМ? Может, я сейчас себе накручиваю, и он украл меня из-за чего-то другого?
Одной рукой я схватилась за дверную ручку, а другой инстинктивно прикрыла живот. Поворачивал он как лихой водила, то ли то торопясь, то ли убегая от кого-то. Испуганно вытаращилась, пытаясь понять, куда он меня увозит.
Он остановился в каком-то смутно знакомом дворе. Я была здесь? Хотя, они здесь все под копирку, и не разобрать.
— Где мы?
— Уже и не помнишь? Хотя бля, мы пьяные были, — хмыкнул и заглушил двигатель, — мы у меня. Зайдешь на чай?
От этой просьбы захотелось глупо рассмеяться.
— Это не просьба, — уточнил и вышел из машины, обходя ее и открывая дверь мне.
— Я никуда не пойду, — неуверенно засопротивлялась. А он уже стоял и протягивал мне ладонь, смотря совершенно прямым и неприкрытым взглядом. Опять это чувство внутри, будто что-то запорхало. Как же не вовремя, мешает сейчас думать.
Что с Егором сегодня? Он украл папину тачку, увез меня, а теперь зовет чаевничать. А мог просто...
А что он мог? Я же игнорирую его и сбегаю от разговоров, потому что все-таки перекладываю ответственность на других. Мать уже решила, что я выйду за Юру, она же решила, что Егор не примет меня и испугается. Так... разве он боится сейчас? Совсем непохоже. Боюсь здесь только я, и при этом непонятно чего.
А парень уже нетерпеливо тряхнул ладонью.
— Не заставляй меня перекидывать через плечо и тащить через весь двор, люди вокруг не то подумают.
Я вылезла из машины, не решившись принять его руку. Но из-за того, что Егор не отошел, я уперлась лопатками в бок крыши машины. Кашлянула в кулачок, и только тогда он двинулся с места, сразу же засовывая руки в карманы и странно на меня смотря.
Сейчас еще явственнее ощущалось, что он нехило нервничает. Скрывал это показушным равнодушием, но взгляд пугливый и постоянно бегал то по мне, то по местности вокруг, ни на чем не задерживаясь. Временами зависал на моем лице, становился очень серьезным, но снова возвращался в свою хаотичную траекторию. Он был немного взъерошен, дерган и, не знай я его, решила бы, что Егор под чем-то.
Поэтому в замешательстве я последовала за ним. Шла и постепенно вспоминала этот подъезд и этот лифт. Здесь мы с ним страстно... впрочем, неважно.
Все теперь в прошлом, наверное. Хотя так хочется снова стать этой влюбленной девочкой без груза на душе.
Зачем-то пытаюсь себя отвлечь, пока стою в лифте. Перебираю в голове людей, думая, у кого можно выпытать, что нового произошло в универе, пока меня не было. Думаю, чья-то Санта-барбара меня сейчас бы знатно успокоила. Мне больше нравилось обсуждать чужие проблемы, а не свои. Со стороны ведь всегда легче что-то решить.
Мы остановились перед дверью, и я затаила дыхание, смотря на каменную спину Егора. На его крепкие, но такие напряженные сейчас плечи. Зачем он ведет меня к себе? Он мог выпытать все и в машине. Я не
