это мальчик. И тут же внутри больно кольнуло.
Ребенок не будет знать настоящего отца.
Но я же не могу дать ему считать, что его папа Баринов. Это же просто... это же ужас. И Егор все-таки должен знать, но как мне сказать ему об этом, чтобы это в случае чего не всплыло? Я же доверяю Егору.
Доверяю? Разве? Это после того то, как я перестала с ним, а потом случайно узнала, что он жених сестры?
И чему вообще верить теперь. Сердце то и дело подводит, хотя я всегда верила только ему. Ему и, пожалуй, интуиции, которая не сработала. Она почему-то вообще не работает рядом с ним.
Пары были такими же, как и всегда. Я даже удивилась, что все изменения в жизни произошли в основном внутри меня. Но даже пока я не разобралась в себе, лучше держаться на расстоянии. Я же знаю себя. Я в один щелчок могу раскиснуть, и тогда уже влюбленная версия меня подаст все на блюдечке. На расстоянии как-то контролирую это, и это прогресс.
— Лисицина, вы итак отсутствовали. Так может, будете слушать, что я говорю? — препод нахмурился, отрывая меня от мыслей.
Похлопала себя по щекам, приводя в чувство.
Сосредоточусь на настоящем.
***
Спустя сутки
Избегать Егора не получилось.
Мы всегда были одной дружной компанией и собирались временами на переменах и в кафе на большом перерыве. Но сейчас он будто преследовал меня. Или моей больной фантазии так кажется?
После вчерашнего разговора смотреть на него стало ещё тяжелее. Учитывая, что я бываю только здесь и дома, от нечего делать мозг подкидывает мне картинки из прошлого. Как назло, где мы счастливые и ничем не обремененные. Или, наоборот, мои неприятные моменты. И теперь это все перемешалось.
Тот зимний курорт. Новость о параллельных свадьбах. Его добрая улыбка. Рука Евы на его локте. Вот Егор шутит и поправляет мне волосы. Вот извиняется перед Евой за то, что я оказалась у него поздним вечером.
Я не могу понять, каких эмоций во мне больше. Даже смотря на него. Хотя если долго смотреть, то внутри поднимается большая, жгучая волна... Той любви, что была до этого всего. Чистой, наивной. Я даже скучаю по ней. Тогда я не думала о будущем и жила настоящим. Ну, думала, конечно, но в такой легкой форме, что это было сродни мечтам или глупым желаниям.
Я не понимаю, он дырку во мне хочет сделать? Я ведь как можно тверже отшила его. Я не особо хорошо вру, но как могла. Я правда пыталась. Но поворачиваться к нему и спрашивать, что он хочет, я не собираюсь. Мы итак по чистой случайности сидим в кафе с одной стороны, на одном диване и между нами даже нет ребят. Девчонок утащили на тот край, хотя я с мольбой смотрела им вслед. Катя только виновато руками развела, пока Дима азартно утаскивал ее и Нату за собой.
О нет. Я знаю эту фигню.
Примерно такое же я проворачивала с Егором на резорте, когда мы отдыхали на каникулах. Но помирить Катю с Димой не составило труда, там все было просто, а они вспыльчивые. Ребятам нужно было время остыть, но мы...
Да у нас даже блин ничего нет.
Просто мы...
Не знаю.
Жизнь стала сложной. Или она всегда была сложной, а я просто витала в облаках.
— Спасибо, ребят, я пойду домой пораньше сегодня, — залезла в сумочку и достала тетрадку, — отдайте это преподу, он хотел проверить практическую.
— Да давай, — Катя взяла ее у меня из рук, перегнувшейся через стол.
— А чего так рано уходишь? — Егор спросил как бы невзначай.
А его вопросы и слова до сих пор звучат особенно. И отдаются в душе, будто за струну звонко дергают.
— Да так... приболела, надо врачу показаться...
Ага, врач-гинеколог, а приболела твоим ребенком.
Он слегка нахмурился. Обычно такое выражение лица у него получалось при заботе. Странно все это. Он ведет себя как раньше, когда мы были просто друзьями. Пытается вернуть былое или делает вид, что все, что между нами было, не имеет значения после моего отказа?
— Может, с тобой сходить? Вдруг в обморок упадешь или еще чего.
— Не надо, — поспешно, глаза пугливо пробежались по его лицу. Затем слегка прочистила горло и посерьезнела, — я сама быстро съезжу.
Испугалась, что он начнет настаивать, но парень остался на диванчике среди стальных. Поэтому я выдохнула и поспешила на выход. Больно все это. Сердце все время ноет. И вот даже я сейчас вышла на свежий воздух и слегка закрыла глаза — все равно не особо помогло. Но хоть слегка подташнивать перестало.
— Эй, — меня у входа тормознул недовольный Баринов. — Вот я тебя и нашел.
— Что тебе нужно? — свела брови к переносице, постаравшись, чтобы это не прозвучало грубо.
Он ухмыльнулся одним уголком рта и прислонился спиной к стене.
— А сама догадайся, — хмыкнул, — беременна, значит.
— Тише! — я округлила глаза и стала отпихивать его в сторону. Здесь еще достаточно народа, чтобы кто-то подслушал интересную сплетню. Люди то и дело ходят в главный вход и обратно. Мне даже показалось, что в проеме мелькнуло знакомое лицо.
— Ну и кто он? — по-хозяйски спросил парень. Мне это совсем не понравилось. Конечно, у нас договорный брак и все такое. Но еще я перед ним не отчитывалась. Мне хватает и того, что меня дома родители притесняют, делая слабовольной и ни на что не годящейся.
Поэтому я сложила руки на груди и рассержено уставилась в ответ.
— Вряд ли это тебя касается.
— О, еще как касается, красотка. Наши родители сейчас очень активно общаются об этом. И поверь, теперь мое слово имеет значение, ведь мне давать фамилию чужому личинусу.
— Только посмей еще раз повторить это! — прошипела ему в лицо, инстинктивно защищая ладонью живот.
Он скривился, глядя на меня со своего сто восьмидесяти метрового роста.
— Знаешь, Лисицина, терпеть не могу детей. А чужих — тем более.
— Так и не терпи, — чуть не плюнула в этого чайлдфри, разворачиваясь на носках. Даже общаться противно. Юра всегда был себялюбив, любил менять девушек, бахвалился и понтовался, но для меня он не представлял опасности. По крайней мере, до этого момента. Видимо, все плохое познается в беде.
Цепкие
