какие-то вещи. Вопросительно подняла взгляд, — пока шум у родных не уляжется, домой возвращаться нельзя.
Затем наклонился и сорвал короткий, мягкий поцелуй. Я улыбнулась и повисла его шее, снова прижимаясь к губам. Мне мало, хочу больше.
— Эй, может, пойдем в комнату? — он не глядя бросил пакеты на диван на кухне и прижал меня к себе. Внутри резко закрутилась горячая спираль. Глаза загорелись.
— Пошл... — и он не дал мне договорить, закрыв рот своими губами.
Глава 23
Чуть приподнял на себя, схватив под ягодицы, и я обхватила его ногами. Я снова таю, как кусочек масла на солнце. Снова тащусь от его улыбки и не думаю ни о чем. Эти морщинки в углу глаз от нее, такие светлые. Хочется его съесть.
Вместо этого я прижалась к нему крепче и почувствовала каменный стояк. Тело загорелось, захотелось двигаться ему навстречу, что я, собственно, и начала делать.
— Малыш, — стонуще выдохнул Егор, приоткрывая глаза. — Дай дойти до спальни.
И понес, явно с трудом и не оттого, что я тяжелая, а потому что меня хотелось бросить прямо здесь на маленький кухонный диванчик. Впрочем, я была готова и на это, хотя по-любому будет неудобно.
В его комнате стоял полумрак. Окна прикрыты плотной темной шторкой. В порыве страсти он донес меня до кровати и рухнул вместе со мной, слегка придавив весом тела. Ладони сразу же начали шарить по телу в поисках груди. Он накрыл одну из них своей ладошкой и слегка сжал, по коже прошел ток и ушел куда-то вниз. Разошелся от кончиков пальцев и густым комком собрался внизу живота.
Вторая ладонь очерчивала талию, затем гладяще прошлась по спине и позвоночнику, заставив меня выгнуться ему навстречу. Футболка парня полетела куда-то на пол, обнажив пресс. Я тут же жадно коснулась его горячей кожи, сипло выдыхая остатки воздуха через стиснутые зубы.
Вот так.
Больше его. Еще.
Мне не хватало этого чувства. Ощущения легкости и счастья. Когда вся принадлежишь человеку, без остатка.
Его стояк уже нетерпеливо терся об меня, и одежда только мешала. Егор прижался ко мне всем телом, максимально, как только мог, но боясь раздавить своим весом. Я засмеялась и потянула его на себя, выкручиваясь так, чтобы с легкостью оказаться сверху. Проехалась ладонями по его грудной клетке. Ехидно улыбнулась, видя, как он прикрывает глаза и жадно хватается пальцами за ляжки, оглаживая их. Сжимает их, мнет, тянет на себя, насаживая меня и насаживая. Я толкалась ему навстречу все более торопливо.
— Черт, нахрен шмотки! — он стянул с меня футболку, а затем и трусики. Дерганно принялся стягивать свое, полностью избавляя нас от одежды.
— Боже... — издала стон, почувствовав между ног голую, неприкрытую головку его члена. Замерла в диком желании, чтобы он оказался внутри. Егор одной рукой взялся за него и осторожно, раздвинув половые губы, вставил. Затем тут же схватился за ягодицы и медленно, до упора насадил.
Еще один шумный стон. Я ощутила, как он уперся изнутри в матку. Это чувство заполненности...
Вверх.
Вниз.
Вверх-вниз. Вверх-вниз.
Постепенно ускоряя темп. Я подмахивала бедрами, разгоняясь сама, в громких стонах. То слегка царапая его грудную клетку, то сжимая собственную грудь. Сначала я видела потолок, а потом глаза сами по себе закрылись, и я ушла в другие чувства, полностью отдаваясь всему этому.
Снова. Еще. Быстрее.
Воздух из легких вылетал все сильнее, я уже дышала в полную грудную клетку задыхаясь.
Его ладонь коснулась живота и спустилась ниже, вызывая приступы горячих мурашек. И тут же я вся сжалась, стоило ему коснуться клитора и медленно начинать круговые движения. Нащупывая бугорок, сжимая его и снова, снова, доводя меня до трясучки.
Я подстраивалась под движения его руки, ускорясь, как только он начинал быстрее двигать пальцами. Входя в некую синхронность, мечтая кончить одновременно.
Второй ладонью он схватил грудь и пропустил сосок между пальцев, слегка сдавливая его. С шипением выдохнула воздух:
— Егор... я уже скоро...
— Понял, — его теплый голос. Ладонь тут же стала разгоняться, я тоже, прыгая на парне так, что на всю комнату стали слышны влажные, пошлые шлепки. В мозгу уже все взрывалось так, что что-то лопало. Ничего, кроме темноты и приближающейся развязки.
Почти. Почти. Почти.
Еще немного.
Его дыхание стало очень частым. Я почти умирала в его руках.
Все внутри сжалось, будто пружину скрутили на максимум. Еще чуть-чуть, и она лопнет.
Вот-вот...
Последние толчки были будто в диком, зверином танце. Взрыв, общие стоны и... блаженный выплеск свободы...
***
Я пробыла у него несколько дней. Мы пропустили универ, наши друзья на всякий случай сообщили кураторам, что мы заболели. Девочки начали мне написывать в чате, а я только улыбалась на их сообщения.
— А я знала! — писала Катя. — Тут все было предопределено!
Ната, как обычно, относилась ко всему с легким подозрением:
— Рискованно, конечно... Но ты хотя бы больше не страдаешь по нему. И этот дурачок наконец-то все понял. Ой, надеюсь, все разрешится. Но если ты хочешь знать, в универе тихо, про вас ничего не знают и не говорят.
— Да, спасибо.
Благодарно отписалась Наташе. Сейчас, видимо, семьи не выносят сор из избы. Но как будто бы я итак знала, что там назревает буря. В скором времени ее порывы дойдут и до нас. Я немного боюсь. Но и жду.
Потому что тогда мы хотя бы с Егором поймем, куда двигаться дальше. Точнее, нужна ли нам семья, будет ли она с нами. Примет? Или мы пойдем своей дорогой?
Мы можем все сами, я верю в это. Но было бы неплохо, чтобы у ребенка были бабушки и дедушки. Ладно, мне главное, чтобы рядом был он.
Сейчас я лежала на нашей кровати и в обнимку с Егором, закинула на него ногу для удобства. По телевизору шла какая-то комедия, и мы временами смеялись. Это было очень лампово, и мне хотелось, чтобы оно продлилось всегда. Всегда эта комната и это ощущение в груди. Словно внутри не обычные бабочки, а те парусники, что садились мне на голову, когда я посещала сад бабочек. Сердце сладко сжималось, каждый раз, когда Егор прижимал меня к себе или попадал теплым дыханием на волосы. Ой, божечки...
Сладкую идиллию разрушили, в дверь неожиданно зазвонили.
— Доставщик? — приподняла голову, с легким удивлением смотря
