паузы он медленно произнес:
– Бочка… Ты смеешь торговаться?
– Да я и не думал! – Тот театрально поднял руки, но улыбка его исчезла. – Просто без моего разрешения этот говнюк и слова не скажет. – Он посмотрел на Жэнь Кая, затем добавил: – Сколько твой напарник еще проносит эту форму – зависит от тебя, Братец Хук.
Тот перевел взгляд с Жэнь Кая на бесстрастное лицо Бочки, вздохнул – и достал телефон.
– Дымок, оформляй Сяо Ху под залог… Да, сейчас… Не спрашивай почему!
Жэнь Кай схватил Братца Хука за руку:
– Братец, нельзя…
– Заткнись!
Повесив трубку, Братец Хук уставился на Бочку. Тот самодовольно усмехнулся и отошел в сторону.
Не дожидаясь вопросов, Пухляш завопил:
– В мусорке за храмом Чэнхуан!
Братец Хук приблизил лицо вплотную к нему, произнося каждое слово с ледяной четкостью:
– Слушай, мразь: если не найду ствол – сгниешь в камере на одних пампушках. – Резко развернулся к Бочке: – Пригляди за ним. Сбежит – будешь отвечать.
– Не напрягайся. – Тот криво ухмыльнулся. – Все равно не мой человек.
* * *
Темный переулок освещали лишь два фонарика, мечущихся по кучам мусора. Братец Хук и Жэнь Кай, почти соприкасаясь головами, перерывали груды отбросов, пока пот не начал заливать глаза.
Спустя долгое время Братец Хук первым сдался, плюхнувшись на землю с тяжелым вздохом. Жэнь Кай продолжал поиски, в конце концов перевернув бак и тряся его над землей. Но кроме нескольких гнилых листьев, прилипших ко дну, ничего не выпало.
– Твою ж мать! – Жэнь Кай пнул бак так, что он покатился. Казалось, злость все еще кипела в нем – он принялся разбрасывать мусор ногами.
– Хватит. – Братец Хук поднялся. – Проверим другие баки.
Через десять минут лучи фонариков встретились у выхода из переулка. Им не нужно было слов – результат читался на их лицах.
– Возвращаемся! – Братец Хук дернул Жэнь Кая за рукав.
Тот, с каменным лицом, покорно залез в машину, съежившись на сиденье, словно пустая оболочка.
Приближалась полночь, погружая город во тьму. Изредка мелькали еще открытые лавки; их свет на мгновение озарял салон, чтобы тут же уступить место темноте.
Неподалеку светился ночной рынок морепродуктов. По мере приближения к нему Жэнь Кай, с лицом, испачканным потом и грязью, начал проявлять признаки жизни. Внезапно он произнес:
– Хочу выпить.
Братец Хук удивленно посмотрел на него:
– Что?
– Хочу выпить, – четко повторил Жэнь Кай, не отрывая взгляда от дороги.
Братец Хук мельком глянул на его форму, но без колебаний направил машину к огням.
Посетители с изумлением наблюдали, как двое грязных полицейских уселись за столик и грубо потребовали алкоголь. Игнорируя шепот и любопытные взгляды, Братец Хук открыл бутылку водки и протянул Жэнь Каю:
– Подержи во рту. От зубной боли помогает.
Жэнь Кай послушался. Первый же глоток вызвал такую острую боль, будто в рот насыпали иголок. Но вскоре жгучее ощущение сменилось онемением – и боль действительно отступила. Жэнь Кай проглотил нагретый во рту алкоголь – огненная волна прокатилась по горлу, вышибая слезы. Братец Хук хрипло захихикал и шлепнул его по спине через стол.
Им принесли еду и выпивку. Оба молчали, сосредоточенно поглощая пищу. Вскоре бутылка опустела. Алкоголь – прекрасное изобретение: тело стало невесомым, а пистолет, Ван Тао – все это казалось теперь неважным. Никто из них не заметил, как лазурное небо затянули грозовые тучи, а вдали прокатились первые раскаты грома.
Жэнь Кай уже был пунцовым и едва держался на стуле. Не менее краснолицый Братец Хук ухмылялся, наблюдая за ним.
– Чего ржешь, кретин? – Жэнь Кай с трудом поднял тяжелую голову. – Дай сигарету!
Братец Хук швырнул ему пачку. Жэнь Кай достал одну, с напускной бравадой прикурил – и сразу закашлялся.
– Слабак! – фыркнул Братец Хук, пытаясь выхватить у него сигарету.
Но Жэнь Кай отмахнулся, осторожно затянулся снова, привык – и уже уверенно пустил клуб дыма в потолок. Братец Хук наблюдал, как он докуривает сигарету, затем серьезно сказал:
– Ладно, хватит. Пошли придумаем что-нибудь.
Жэнь Кай, зажав окурок в пальцах, медленно покачал головой:
– Никуда не пойду. Посижу тут до рассвета. – Он слабо улыбнулся: – На рассвете пойду в участок с повинной. Добровольная явка – это не «сокрытие утери табельного оружия».
Братец Хук снова сел, изучающе посмотрел на него:
– Бросаешь службу?
– Ага. – Жэнь Кай отвел взгляд. – Бросаю.
Напарник молчал, потом неожиданно произнес:
– Не так все плохо. Выкрутишься.
Жэнь Кай усмехнулся и достал еще одну сигарету.
Тем временем поднялся ветер. Температура падала. Посетители расходились, кое-кто уже спешил убрать белье с улицы. Двое полицейских сидели среди грязных тарелок, не говоря ни слова. Когда Жэнь Кай закурил четвертую сигарету, он вдруг спросил:
– А Ван Тао искали?
– Нет, – Братец Хук почесал голову, – не до того было.
Жэнь Кай опустил глаза, затем тихо проговорил:
– Братец… я слишком тупой. Доставил тебе столько хлопот…
Братец Хук даже не взглянул на него, просто махнул рукой:
– Да ладно.
– И еще из-за меня пришлось отпустить Сяо Ху…
– Какого еще Ху? – Братец внезапно рассмеялся. – Я звонил в ресторан «Ханьцзян» заказывать утку!
Жэнь Кай остолбенел, затем набросился на напарника, лупя его кулаками сквозь смех:
– Старый лис! Хитрее черта!
Братец Хук, хихикая, уворачивался. За столиком снова стало шумно. Наперебой они начали заказывать пиво.
Ледяная влага разлилась внутри приятной тяжестью. Может, от осознания неизбежного, но Жэнь Кай полностью расслабился.
– Братец… Может, больше не увидимся. Как младший, хочу сказать тебе…
Братец Хук, щелкая арахис, буркнул:
– Да заткнись ты! Говорю же – выкрутишься.
– Желаю тебе счастья. Наша работа опасна, но… – Жэнь Кай придвинулся ближе, – …не отвечай всегда насилием на насилие. Держать в сердце ненависть – это тупик. Научись прощать.
– Ненависть? – Братец Хук резко повернулся к нему. – Кого, по-твоему, я ненавижу?
– Многих. Например, Ван Тао.
– Ван Тао? – Он усмехнулся. – Да ну!
– Если не ненавидишь, зачем так с ней поступал?
Лицо Братца Хука потемнело. Он долго молчал, затем достал из кармана потрепанный бумажник и, раскрыв его, ткнул пальцем в фотографию:
– Красивая?
Жэнь Кай узнал женщину – то самое фото в комнате. Он кивнул.
– Моя жена. – Братец Хук прищурился, будто разговаривал сам с собой. – В те годы она была первой красавицей всего нашего участка.
– И… где сейчас…
– Пять лет назад. – Его голос стал хриплым. – Один воришка угнал микроавтобус. Несся по улице как угорелый… И сбил ее. – Он радвинул ладони на пятнадцать сантиметров: – Живот разорвало вот так. Плод вывалился наружу. Всё вокруг было в крови…
Жэнь Кай онемел, не в силах отвести взгляд от его рук.
– Этим воришкой была Ван Тао. – Братец Хук
