года, с особым вниманием к малоимущим.
После совещания Братец Хук не спешил уходить, задумчиво куря в кресле. Жэнь Кай остался с ним. Вспоминая содержание доклада, он испытывал смешанное чувство – и азарт, и легкое сожаление: сообщи они вчера свои соображения капитану, сегодня могли бы получить похвалу…
Его размышления прервал неторопливый голос напарника.
– Как думаешь, – Братец Хук прищурился, следя за дымом, – этот двузубый крюк мог быть его рабочим инструментом?
Жэнь Кай задумался. Действительно, тащить с собой крюк специально для убийств нерационально. Кирпича было бы достаточно, да и спрятать его проще… Вероятно, орудие преступления использовалось в повседневной работе.
– Кому вообще нужен двузубый крюк в работе? – Голос Братца Хука звучал приглушенно, будто он обращался скорее к самому себе, чем к напарнику.
Жэнь Кай замер, увлеченный этой мыслью. Он почесал затылок, напряженно размышляя. Его взгляд упал на полупустую бутылку минералки на столе – и внезапно Жэнь Кая осенило.
– Мусорщики! – вырвалось у него, голос дрожал от возбуждения. – Бродяги, собирающие отходы!
Братец Хук, похоже, пришел к тому же выводу. Он резко вскочил, швырнув окурок:
– Поехали, работа ждет!
У двери он обернулся – Жэнь Кай все еще сидел будто вкопанный.
– О чем думаешь, а? – буркнул Братец Хук, но, увидев выражение лица напарника, осекся.
Жэнь Кай смотрел на него, широко раскрыв глаза, в которых читался ужас.
– Братец Хук… – он запнулся, – Ван Тао… когда она исчезла… мы же… ты… приковал ее к мусорному баку.
* * *
Узкий переулок под палящим солнцем казался еще душнее, чем улица. Жэнь Кай изо всех сил старался не дышать, но зловоние от мусорного бака то и дело пробивалось в ноздри. Подобрав с земли ветку, он помахал ею, разгоняя рой мух, и принялся ковыряться в мусоре.
– Ты чего? – Братец Хук нахмурился.
– Проверяю… – Жэнь Кай открыл рот и тут же скривился от вони, – не здесь ли Ван Тао…
– Зря время теряешь. – Братец Хук шумно втянул носом. – Трупом не несет.
Он наклонился к сорванной ручке бака, внимательно осматривая повреждения. Мгновение спустя выпрямился и медленно произнес:
– Железом сломали. – Бросив взгляд на Жэнь Кая, добавил: – Но вот двузубым или нет – хрен его знает.
В машине Братец Хук выкрутил кондиционер на полную, расстегнул рубашку, но пот все равно струился по его лицу. В зубах болталась сигарета, забытая и незажженная. Он уставился в окно, затем внезапно буркнул:
– Черт, ну и где этот дождь, а?
Жэнь Кай был не в настроении обсуждать погоду. Его голос дрожал:
– Братец Хук … если убийца – мусорщик, насильник и маньяк… – Он облизнул потрескавшиеся губы. – А Ван Тао… ты приковал ее к баку, она же девушка… Может, он ее…
– Хватит нести ерунду! – грубо оборвал его Братец Хук. – Она еще сто лет проживет, ты первей сдохнешь!
В салоне повисла тишина. Жэнь Кай наблюдал, как нервно дергается скула у напарника, и не решался больше пикнуть. Прошло минут пять, прежде чем Братец Хук резко завел двигатель.
– Поищем Ван Тао.
* * *
В другом конце города, там, где городская застройка сменялась трущобами, царила иная реальность. Это место напоминало незаживающую язву на теле мегаполиса – все знали о его существовании, но предпочитали делать вид, что его нет.
Хлипкие лачуги из фанеры и ржавого железа кренились под неровными углами, будто вот-вот рухнут, но почему-то продолжали стоять. Тротуары были испещрены засохшими лужами мочи, оставившими после себя белесые разводы и едкий запах. Воздух не двигался, словно застыл. Пластиковые шторки, заменявшие двери, не шевелились. Внутри каждого помещения – груды мусора: спрессованные в кубы отходы, старые покрышки, рваные кроссовки, пустые бутылки. На жаре этот хлам издавал странный тошнотворный запах, который, смешиваясь с аммиачной вонью, становился почти осязаемым. Тяжелый, густой смрад висел над этим закоулком, не желая рассеиваться.
В одной из лачуг сидела Ван Тао, прикрыв глаза и опираясь о мешок, набитый пустыми бутылками. Грязная, изможденная, она почти сливалась с окружающим ее хламом.
Внезапно пластиковая шторка приоткрылась. Послышалось шуршание – и перед ней появилась коробка с остывшими пельменями. Аромат еды мгновенно вернул ее к жизни.
Не обращая внимания на наручники, Ван Тао жадно набросилась на еду, запихивая пельмени в рот пригоршнями.
Незнакомец постоял, наблюдая за ней, затем начал шарить по лачуге. Вскоре он приблизился к Ван Тао, держа в руках… Она давилась очередным куском, когда сквозь слезы увидела – над ней занесли топор. Лезвие холодно блеснуло в полумраке.
* * *
Поиски Ван Тао оказались сложнее, чем ожидалось. Жэнь Кай и Братец Хук прочесали несколько возможных укрытий, но безрезультатно. В конце концов в дешевом мотеле они наткнулись на Толстяка. Тот только что вышел под залог.
– Не видел ее, – сквозь зубы прошипел Толстяк. – Если найду – сам вам доложу. И ногу ей оторву, суке!
Братец Хук молча смерил его взглядом и развернулся к выходу.
– Чё так нервничаешь, а? – Толстяк вдруг громко расхохотался. – Небось она от тебя пузатая?
Удар дубинкой был молниеносным. Кровь брызнула с рассеченного скальпа.
– Ты совсем охренел?! – Жэнь Кай вцепился в обезумевшего напарника, одновременно крича Толстяку: – Смывайся, пока цел!
Тот вытер лицо, окровавленной рукой:
– Я в прокуратуру на вас!.. Вон как начальник-то дерется…
– Вот три сотни. – Жэнь Кай швырнул купюры на пол. – Лечись. Но если слово кому скажешь – сам знаешь, что будет. Ты ведь еще под следствием.
Толстяк пробормотал ругательства, подобрал деньги и ушел.
В машине Братец Хук закурил, его руки дрожали. После третьей сигареты он вдруг хрипло рассмеялся:
– Неплохо, Кролик. Растешь.
Жэнь Кай промолчал, стараясь унять бешеный стук сердца.
Братец Хук ткнул его кулаком в плечо и потянулся за дубинкой. Заметив кровь на рукояти, отер ее о край сиденья.
– Зря деньги отдал. Все равно эта мразь не посмеет жаловаться. – Достав из кармана две сотни, он протянул их Жэнь Каю: – Сейчас есть вот столько. Остальное верну в участке.
Жэнь Кай резко взмахнул рукой, выбивая купюры. Бумажки плавно опустились на заднее сиденье. Братец Хук немного опешил и тут же нахмурился:
– Что ты творишь? Решил характер показать?
Жэнь Кай сжал зубы, стараясь говорить ровно:
– Мы полицейские, Братец. Не уличные гопники. Умоляю – в следующий раз давай немного поспокойнее, лады?
– Поспокойнее?! – Братец Хук криво усмехнулся. – Как твой папа-учитель, что за провинности по рукам бьет? Хватит нести чушь!
– Твою мать! – Жэнь Кай в ярости ударил кулаком по стеклу, швырнул фуражку на заднее сиденье и, собравшись с мыслями, твердо заявил: – Братец, я подаю рапорт о смене напарника. Я не хочу быть
