сердце трепетало, сжимаясь от забытого тревожного чувства, внезапно раскрывшего крылья и дамокловым мечом нависшего над душой. Анна хмурилась, пытаясь понять, что так давит на сердце. Но так и не найдя объяснения, гнала прочь гнетущие чувства, вновь и вновь обращая пылающий взор на любимое чадо.
***
День пролетел незаметно. Только что солнце было высоко, и вот оно уже кокетливо прячет свой сияющий лик за горизонтом. Откинув назад разметавшиеся пряди, Анна со вздохом уселась на деревянные ступени крыльца. За спиной тихо скрипнуло, и она улыбнулась.
– Иди сюда, милый, – Анна похлопала ладонью по тёплой древесине, – это уже похоже на ритуал, да?
Ромка осторожно опустился с ней рядом и неподвижным взглядом уставился в тёмные воды. Искрящаяся дорожка прощальным росчерком неумолимо таяла вместе с уходящим светилом и озеро наполнялось холодной опасностью. Зудящий червячок заворочался где-то на периферии памяти, и Анна, зябко поёжившись, притянула сына к себе. Отогнав прочь мрачных предвестников тревоги, она натянуто улыбнулась.
– А давай и впрямь это станет у нас ритуалом. Каждый день перед сном мы будем с тобой вместе провожать солнышко. Как думаешь?
– Хорошо, мам, – глухо проронил сын. Это его «мам» прозвучало так безысходно и жалобно, что материнское сердце испуганно вздрогнуло.
– Ты чего, Ром? – заглянула Анна сыну в лицо. Маленькое, бледное, оно показалось ей лишённой жизни костяной маской в янтарном искрящемся ореоле. Порывисто вздохнув, Анна вновь обняла сына, уткнувшись носом в пушистую макушку. – Всё будет хорошо, милый. Мама с тобой. Мама тебя никому не отдаст, никому не позволит тебя обидеть, – и, почувствовав, как при этих словах напряглось тело ребёнка, нервно сглотнула. Вот бы ещё и самой в это поверить.
Позже, когда Анна заботливо укутала одеялом худенькое тельце и обошла все тёмные уголки, не забыв заглянуть под кровать и почему-то ощущая странную нервозность, она выглянула в окно. Когтистая лапа страха перехватила дыхание. Только что прозрачный, хрустальный воздух, казалось, подёрнулся белёсой дымкой. Мелкая дрожь пробежала по телу, когда она различила неясное шевеление в молочном киселе. Именно там, где должно было начинаться озеро. Анна зябко поёжилась, не сводя глаз с надвигающегося тумана.
– Что ты увидела, мам? Оно там? – дрогнул за спиной тоненький голосок. Словно ушат ледяной воды опрокинули на голову. Мгновенно взяв себя в руки, она расправила плечи.
– Ну что ты, малыш, это просто туман. В нём нет ничего страшного, – уговаривая скорее себя, чем сына, твёрдо выпалила Анна. Получилось не очень уверенно и немного поспешно. Ромка безошибочно уловил фальшь и капризно сморщился.
– Оно там, я знаю. Я чувствую его, мам. Оно заберёт меня…
– Прекрати, – заломила руки Анна и коршуном кинулась к ребёнку. Опустившись на краешек узкой кровати, она дрожащими пальцами коснулась его бледной щеки и вымученно улыбнулась.
– Я никому не позволю забрать, тебя, милый! Никогда… – сердце предательски дрогнуло, и голос сорвался на сип. Анна быстро сморгнула слезу, сглотнула и натужно прочистила горло. Что это с ней? Почему так трудно дышать? Горят щеки, и в голове вата. Ничего же не случилось. Всё хорошо. Вот он, её славный малыш… Рядом… Проморгав солёную влагу, Анна шмыгнула носом и взъерошила мягкие прядки на голове сына. Сковывающие душу ледяные тиски отпустили, и она облегчённо расслабилась.
– Ты плачешь, мам? – его шёпот ворвался в мысли Анны тихим шелестом. Невольно вздрогнув, она едва не поперхнулась, но усилием воли всё же сумела взять себя в руки. Не стоит показывать сыну своё странное беспокойство.
– Конечно нет, солнышко, – улыбнулась она, как будто бы он мог разглядеть её лицо в темноте комнаты. – Давай засыпай, мой хороший. Завтра нас ждёт новый замечательный день, – её улыбка стала шире и натуральнее. Попав под влияние собственных слов, Анна была уверена, что сынишка тоже сейчас ей улыбается. Тем удивительней было услышать от него печальное:
– Спокойной, мам!
Отмахнувшись от нахлынувших чувств, она быстро чмокнула холодную щечку и порывисто встала.
– Спокойной, Ромашка. И помни, что чудовищ не существует.
– Хорошо, мам, – послушно отозвался Ромка надломленным тоном. Анна вздохнула и, бросив последний взгляд на окно, на корявые лапы скрипучего тополя, нахмурилась и вышла из комнаты.
Глава 6
Он так и не понял, что его разбудило. Тошнотворная склизкая плёнка ядовитым плющом наползала со всех сторон, прочно сковывая слабое тельце. Необъяснимый, перекрывающий дыхание тугим комом страх колючим ежом впился горло. В ноздри ударил гнилостный запах болотной тины. Ромку передёрнуло. Испуганно тараща глаза, он распахнул рот, чтобы позвать мать, но так и не смог выдавить ни звука. Вместо отчаянного крика из горла послышался лишь сдавленный хрип. Хотел отвернуться от надвигающегося кошмара, попытался дёрнуться, скатиться с кровати, но не сумел шелохнуть даже пальцем. Будто бы что-то громоздкое, властное навалилось на него сверху, прочно сковав руки, ноги и даже голову. Сердце панически заметалось в клетке тоненьких рёбер, не находя выхода. У самого своего уха Ромка с ужасом различил чьё-то зловонное дыхание. Страх овладел разумом, пробрался под кожу. Запустил чёрные метастазы в янтарную ауру вокруг детского тела.
– Идём со мной… – легонько щекоча, уха коснулся тихий шёпот. Ледяное дыхание болотистой мглой наполнило комнату, порывисто шевеля занавески и разукрашивая стены причудливыми тенями.
Ромку заколотило. Он замер, испуганно вслушиваясь в напряжённую тишину. Куда-то исчезли все звуки. Плотным куполом навалилось тягостное безмолвие. И вновь этот шёпот. Глухим эхом он прокатился по стенам, увязая в загустевшем пространстве. Горло сдавил мучительный спазм, не позволяя вдохнуть, а в глазах забрезжили слёзы.
Застывший вокруг детской кровати гнилостный смрад походил на кисель и безнадёжно склеивал лёгкие. Однако Ромку беспокоило вовсе не это.
– Кто ты? – выдавил он еле слышно, одними губами.
Не в силах сдвинуться с места, Ромка в страхе косился по сторонам, безумно вращая белками. Вот взгляд его зацепился за мутное марево. Чёрное, клубящееся в стороне облако мгновенно обрастало деталями. Словно щупальца, тянулись из него длинные руки с когтистыми пальцами. Вот уж и ноги кривыми подпорками прочно вросли в пол и, извиваясь тягучими водорослями, поползли прямо к кровати.
И вновь Ромка дёрнулся, так же не двинувшись с места.
На бесформенном туловище вспучилась голова, и, раззявив бездонную пасть, тварь зашипела.
– Пойдём со мной! – протянулись к мальчику узловатые склизкие лапы. Продолжая стремительно разрастаться, чудовище качнулось вперёд.
– Нет, – опомнился Ромка, безумным усилием воли срывая оковы кошмарного морока. – Тебя не существует! – срывая горло, завопил он, скатываясь с кровати и бросаясь из комнаты прочь.
***
Не успев спуститься по лестнице в холл, Анна тревожно застыла. Странный ритмичный стук за кухонной дверью испугал её. Осторожно,
