буду рядом, — обещает мужчина, запечатывая рот новым жадным поцелуем.
Стоит Лазарю начать свой страстный танец, как всё мирское и плохое отступает на задний план. Я теряюсь в пространстве, полностью отдаюсь во власть оборотня и подчиняюсь. А он двигается дико, жарко, необузданно.
С каждым моим стоном, вскриком, всхлипом в нём зверь просыпается. Рычит гортанно, вбивается мощно. Ускоряется, усиливает давление. Я навстречу тянусь, целую его, обнимаю крепче, царапаю спину, желая проникнуть под кожу. Как он проник в меня.
— Моя, — по-звериному рычит Лазарь, кусая за шею.
Вскрикиваю от вспышки острой боли. Очередной толчок окончательно уничтожает всю выдержку и яркая вспышка удовольствия растекается по венам. Жар топит сознание. Меня колотит в сильных руках мужчины, что продолжает двигаться во мне. Порыкивает, место укуса зализывает.
Лазарь с шумом кончает, сгребает меня в объятья. Не даю ему скатиться, оплетаю конечностями. Дышу тяжело, уткнувшись в шею. И медленно в себя прихожу. Каждой клеточкой ощущая себя живой. Нужной. Желанной. И эти ощущения столь яркие, настоящие и реальные, что я невольно вспоминаю о ночи с Гором. Не может ведь быть, что всё с неандертальцем было взаправду? Неужели я сама себя обманула? Поверила в галлюцинации?
— Не так всё должно было быть, — тихо выдаёт Лазарь. отвлекая от размышления, распахиваю очи, разглядывая хмурого оборотня. — Не по правилам, без обрядов.
— Без каких обрядов? — хриплю, эка я ещё и голос сорвала.
— Брачных… — его пальцы ласково оглаживают саднящую кожу на шее. — Не удержал я зверя, пташечка. Пометил он тебя, своей женой окончательно сделал.
— Женой? — переспрашиваю и накрываю ладонью его пальцы на моей шее.
— Обычно оборотни проводят свадьбу в полнолуние. Охотятся и устраивают жертвоприношение Богам, дабы они благословили союз. А после и обряд бракосочетания. До полнолуния тринадцать дней осталось, я был уверен, что мы дождёмся этой ночи, но не сдержал волка.
— И правильно сделал, — улыбаюсь, ещё до конца не осознавая масштаб случившегося. — Возможно, он просто знал, что не доживу я до полнолуния.
— Не говори так. Князь ведь подлечил тебя, ты же слышала Ягу, — гневно рычит мужчина.
— Ладно-ладно, не будем о плохом, — примирительно поглаживаю по плечам. — Значит, теперь я твоя жена?
— Да, теперь ты моя…
На мужественном лице моего оборотня расцветает хищная и торжествующая улыбка. Он целует в губы и вытягивается на руках.
— Жена, — смакует слово, светя зеленью глаз.
А после… А после мы вновь закрепляем наш необычный и столь быстрый союз жаркой первой брачной ночью.
Глава 27
Ближе к полудню меня будят мужские голоса и глухие удары. Переполошившись, вскакиваю, запутываюсь в шкурах да шубах. Кое-как выпутавшись из мехового кокона, высовываю нос. И обалдело замираю.
Лазарь вместе с братьями-вдвшниками строят избу на месте бывшего медвежьего логова. Есть среди них и незнакомцы, что активно помогают братьям. Кто-то тащит срубленные деревья, кто-то пилит длинной двуручной пилой, кто-то на санях с оленями стог сена тащит. В общем, все работают, одна я тут сплю.
С улыбкой провожаю мужа моего новоявленного, что на плечах своих несёт здоровенный брус. Мужчина, заметив меня, бросает поклажу и сворачивает к нашему шалашу.
— Доброе утро, — шепчу, отодвигаясь, чтобы один оборотень поместился. — Ты вообще спал?
— Немного, — улыбается, негодник, и в губы целует. — Должен же я жену молодую в дом внести.
— Мы вправду стали мужем и женой? — бормочу, касаясь саднящей кожи на шее.
— Да, — Лазарь перехватывает запястье и показывает на белёсую нательную живопись. Обалдело перевожу взгляд на два светлых родимых пятна в форме полумесяца и пламени.
— Полумесяц — это ты? — спрашиваю и получаю кивок. — Пламя — Азур?
— Да. Теперь мы связаны. И даже за гранью будем вместе.
Кажется, только сейчас до меня доходит весь масштаб случившейся трагедии. Я таращусь на метки, тру пальцами, желая то ли саму себя убедить, что они настоящие, то ли стереть их. Потому что только в этот момент понимаю, что моя смерть заберет с собой сразу двоих невероятных мужчин.
— Что я натворила, — шепчу, облизнув губы.
— Ты жалеешь? — Лазарь моментально заводится, хватает за щёки и довольно грубо поднимает голову, чтобы в глаза мои, полные слёз, заглянуть.
— Нет, не жалею. И никогда не пожалею о нас с тобой. Лишь о том, что ты и Азур умрёте следом за мной.
— Я тебе об этом говорил уже. Без пары наши ипостаси не живут. Тоскуют и умирают, — замечает оборотень и, притянув к себе, крепко обнимает. — И это исправить не в твоей власти.
— Говорил, — соглашаюсь, пряча нос на груди мужчины и жмурясь.
Только вот для меня, как для человека несведущего в магии, парности и прочих иномирных заморочках, это всё казалось чем-то эфемерным и непонятным. Просто слова, мало ли кто что скажет. Но появившиеся пятна на запястье будто открыли глаза. А я, дура, ещё собой жертвовала, с Ягой договаривалась из-за неандертальца, которому дела до меня нет.
— Прости меня, Лазарь, — поднимаю глаза на мужа. — Я была столь беспечна и слепа. Волновалась только о проклятом, совершенно не думая о тех, кто связан со мной.
— У нас есть время. Если Азур не найдёт Кощея, поедем за бугор. Вместе и отыщем, — успокаивает Лазарь, целуя в губы.
— Или к Яге опять пойдём, — поддакиваю, заворачивая телеса в шкуру.
— Нет. Ведьма не зря согласилась помочь. Явно почуяла, что проклятье развеивается, и захотела избавиться от тебя. Если бы я знал, что она наслала его, не приволок бы её! — гневно рычит оборотень.
— А мы можем с Азуром как-то связаться, узнать, как проходят его поиски?
— Отправлю ворона и всё выясню, — кивает муж, вновь склоняясь к губам.
Наши милости прерывает рёв одного конкретного животного. Дёрнувшись, таращусь на Лазаря. Мне ведь не послышалось? Явился медведь?
— Сказал же, утро вечера мудренее, — с улыбкой сверкает зелёными глазами Лазарь. — Не колотись, Вика. Сейчас вещички принесу.
Оставив короткий поцелуй, он выбирается на воздух. Через минуту заносит сундук и опять исчезает. Одеваюсь максимально быстро под грозные рычания одного недовольного неандертальца. Похоже, Гору не нравится, что в его лес проникли и устроили тут масштабное строительство.
Взлохмаченные волосы прячу
