под косынку, так как нет времени на причёску, и, кряхтя, выскакиваю из шалаша. Вытягиваю за собой помятую шубу и, сдув выбившуюся из-под платка прядь, разворачиваюсь к разозлённому косолапому.
— Явился! — тычу пальцем в зверя.
Косолапый скалится, зубы острые показывает. На задние лапы встаёт, вытягивается во весь свой исполинский рост, передние лапы разводит и рычит грозно на мужчин, что в данный момент, побросав инвентарь, сбились в кучку.
Подхватив сковородку, что одолжила у Глафиры, подхожу ближе и бью по мохнатому боку. Зверь вертит головой и разворачивается ко мне.
— Ты выслушаешь меня, Гор! И только посмей убежать!
Медведь недоумённо фыркает. Обвожу полянку взглядом. Горе-строители теперь заинтересованно смотрят на нас. Ждут развития событий. Замявшись, ловлю взгляд Лазаря. Муж хмуро осматривает Гора, но мне дарит одну из своих подбадривающих улыбок.
— Поговорим без посторонних ушей, — решаю я и тычу сковородой в сторону леса.
Зверь ворчит что-то себе под нос. Явно меня каким-то гадким словом обзывает. Но, опустившись на четыре лапы, идёт в указанном направлении. Метров через пять, потеряв из виду полянку, останавливаюсь.
Молчание затягивается. Я собираюсь с мыслями, медведь терпеливо ждёт. Смотрит своими черными очами, прямо в душу заглядывает. Глубоко вдохнув, задираю голову и ближе подхожу.
Зверь будто хмурится, сопит громко и мордой возле лица ведёт. Обнюхивает шумно и, уткнувшись носом в саднящую часть шеи, фыркает. Отступив, касаюсь пальцами метки.
— Лазарь стал моим первым мужем вчера, — вспоминаю я события ночи и слегка розовею. — В первую очередь — спасибо тебе. За то, что пытался вылечить меня. Ты дал нам время.
Протягиваю руку к морде и перебираю жёсткие щетинки. Медведь глаза щурит и теснее жмётся к ладони. Взгляд цепляется за второе запястье, там тоже белеет пятнышко. В виде медвежьей лапы. Как-то не заметила её.
— Смотри! — поражённо тычу кистью в морду. — Аглая сказала: Боги благословляют девушку истинными. Ты мой истинный, Гор.
Медведь мордой мотает и взрыкивает. Мол, нет, ты всё напутала, глупая женщина. Возмущённо луплю его в плечо сковородкой.
— Что значит нет? Посмотри же, твердолобый неандерталец! — хватаю в ладони морду, на носочках вытягиваюсь. — Вспомни слова из проклятия. Коли вдруг не побоится, не сбежит и не умчится, коль увидит душу мужа… — цитирую я тихо-тихо. — Я здесь, Гор. Я не убегаю. И вижу тебя своим мужем. Оглядись, проклятье спадает. Не зря ведь Яга хотела меня отравить. Верни контроль над телом. Верни свою человечность. Поверь в меня. В нас!
Замолкнув, прижимаюсь лбом к носу и прикрываю глаза. Зверь замирает, даже, кажется, не дышит.
Секунды превращаются в минуты. Но ничего не происходит. Медведь не покрывается серым дымом. Может, его поцеловать нужно? Поднимаю голову и целую в нос. Получаю в лицо громкий фырк, зверь вырывается из моих замёрзших пальцев и, тяжко вздохнув, идёт обратно к поляне.
— Ты опять сбежать собрался? — окликаю его.
Косолапый взрыкивает и мотает головой. Как же сложно с ним. Чертыхнувшись, подхватываю сковороду и семеню за зверем.
Глава 28
Медведь никуда не сбежал, что удивительно. Он начал помогать вдвшникам строить для нас избу. Под мой обалделый взгляд мужчины и зверь слаженно заработали. Появилась расчищенная от снега и с проклюнувшейся травой тропка, ведущая в деревню. Так я решила, что Князь поверил мне. Воодушевилась и воспряла духом.
До самого вечера трудились оборотни и их князь, застрявший в теле косолапого. Я тоже без дела не сидела, заваривала для них отвары, поддерживала огонь в костре. Глафира и Аглая тоже присоединились к нам. В обед привезли горячие блюда для работяг.
К закату было решено сворачивать все работы. Дом отстроили только наполовину. И по конструкции он отличается от той ветхой избушки, что стояла раньше.
Уставшие мужчины, тихо переговариваясь между собой, идут смывать грязь с рук к небольшому рукомойнику, что я установила на одном из деревьев. Подхватив инструменты, прощаются с Лазарем и удаляются обратно в деревню. Мы остаёмся совсем одни.
С глупой улыбкой смотрю на закатное солнце, что уплывает и багряным свечением озаряет наши недостроенные хоромы. В сердце робко теплится надежда. И на этот раз я её не прогоняю, наоборот, цепляюсь и мечтательно жмурюсь.
Ко мне со спины подкрадывается Лазарь и обнимает. Прижимаюсь затылком к груди мужа и совсем расслабляюсь. Оборотень в макушку целует и шумно втягивает запах моих волос.
Нашу идиллию прерывает ворчание медведя. Косолапый недовольно фырчит что-то на зверином, и мужчина с тяжким вздохом отступает. Недоуменно разворачиваюсь. Вот что он ему сказал?
— Мы скоро придём, — заявляет Лазарь, стягивая с плеч меховую накидку.
— Куда это вы на ночь глядя?
— Поохотимся, разомнём лапы. Что хочешь на ужин? — лукаво улыбается оборотень.
— Птицу с гречневой кашей, — бормочу, поглядывая на Гора в надежде, что это подстегнёт его к обороту. Медведь взрыкивает и, мотнув мордой в сторону леса, уходит.
— Будет тебе птичка, — усмехается Лазарь, оставляет на губах быстрый поцелуй и пропадает в лесной чаще.
Пока мужчин нет, прибираюсь немного на полянке. Подбрасываю ветки да опилки в костёр, грею воду из снега и подливаю в рукомойник кипятка. В общем, без дела не сижу.
Добытчики возвращаются очень быстро и несут куропаток да индеек. Лазарь забирает нож и вместе с дичью отходит чуть дальше от костра. Быстро потрошит пару тушек. В ковшике снег топлю и прихожу на помощь. Мы в четыре руки довольно быстро управляемся. Пока возимся с ужином, медведь растягивается у костра и дремлет.
После сытного и вкусного ужина усталость сильнее накатывает. Пока я греюсь в тепле рук мужа, медведь, встрепенувшись, куда-то собирается свалить.
— Вот что с тобой не так? — пряча зевок, ворчу на зверя.
Взрыкнув на меня, косолапый обходит избу и слегка теряется из виду. Но ненадолго. Минут через десять возвращается и, сев рядом, протягивает в лапах свои подарки. Гребень и серёжки.
— Сохранил-таки, — умиляюсь и забираю их. Быстро оглядываюсь на расслабленного мужа и снова смотрю на медведя. Удерживаю его лапу. — Той ночью… Когда я умирала… Ты был со мной, да?
Зверь ворчливо ревёт и, стиснув мои пальцы, тянет на себя. Не сдержавшись, скатываюсь с бревна, на котором сидела, и оказываюсь в медвежьих объятиях. Не вырываюсь, устраиваюсь удобнее, щекой прижимаюсь к груди косолапого и зарываюсь пальцами в грубую шерсть.
Меня сразу же окутывает запах сосновых
