– Ох, дядя Георгиос, я не это имела в виду!
– Я заметил твой интерес к нему, – обронил Георгий и замолчал, ожидая ее объяснений, и не выказал ни удивления, ни разочарования, когда она промолвила:
– Я могла бы полюбить такого человека. Если б я вышла замуж за мужчину, похожего на него, то была бы счастлива всю жизнь.
– Ты, кажется, принимаешь серьезное решение на основании чересчур краткого знакомства, – предостерег он. И когда она не ответила сразу, Георгий заговорил снова: – «Poulaki» моя, дорогая птичка, ты же знаешь, я желаю тебе счастья, потому что если не по крови, то в сердце своем я считаю тебя родной племянницей. Но разве ты не знаешь поговорки: мужчина не ценит того, чего он не завоевал?
– Я слишком хорошо знаю тебя, чтобы счесть эти твои слова экспромтом. Что ты думаешь в самом деле, дядя Георгиос?
– Нормандские лорды в Англии, которые получили землю от Рожера, снова сговариваются друг с другом, – сообщил ей Георгий. – Из всех его вассалов – это самые мятежные. На этот раз они стараются столкнуть Рожера с императором Священной Римской империи, надеясь ослабить Рожера и тем укрепить свою власть. Полагаю, нам придется дать им еще один урок, как уважать своего сюзерена. И это означает, птичка, что если мои шпионы в Италии подтвердят рассказанное ими, то и Элана, и Пирса – обоих ждут великие свершения.
Йоланда подумала о возможности войны. Это ее не испугало. Каждый год-два королю Рожеру приходилось совершать путешествие на материк, чтобы подавить мятеж и либо казнить, либо помиловать его вождей-смутьянов. Она подумала, как несправедливо, что его нормандские подданные, люди, более, чем кто-либо в королевстве, обязанные Рожеру своими землями и богатством, оказывались подлыми предателями. Они постоянно мешали Рожеру создать единое устойчивое королевство, в то время как на Сицилии не христиане – сарацины были самыми его верными подданными, а еретические греческие христиане к ним только примыкали. Георгий объяснял ей, что мирная жизнь существовала на Сицилии потому, что Рожер не вмешивался в вероисповедания человека, пока он оставался верным своему королю, и что со всеми подданными Рожера обращались, уважая их обычаи.
– Ты считаешь, – спросила Йоланда, – что Пирс и Элан заслужат почести, если летом будут сраженья?
– Храбрые, безусловно, заслужат почести, – отвечал Георгий, снова целуя ее в лоб. – А самые удачливые – бесценное сокровище.
На следующий день трое гостей Георгия приняли его приглашение погостить у него.
– Сегодня же начну свои труды, – сказал Георгию Эмброуз. – Я уже посмотрел библиотеку и получил записку от вашего греческого друга, что он посетит меня сегодня днем. – С этими словами аббат удалился в библиотеку, из которой в последующие недели почти не выходил, хотя и не оставался там в одиночестве, потому что его часто навещали многочисленные знакомые Георгия из среды сицилийских ученых. Приходил даже Абу Амид ибн Амид, и они с Эмброузом вскоре сошлись довольно близко.
После того как Эмброуз покинул комнату, Георгий обратился к Элану:
– Если хотите присоединиться ко мне, мы сегодня же начнем ваше морское образование.
– Я ничего другого и не хочу, – ответил Элан, который был рад отвлечься от тяжелых мыслей о Джоанне, заточенной в замке и уверенной, что он легкомысленно ее оставил. – Как будет с Пирсом? Ему не по душе жизнь моряка.
– Думаю, Пирсу стоит присоединиться к окружению короля Рожера, – сказал Георгий. – Но из-за того, что король сейчас в уединении, устроить встречу с ним нелегко. Придется выждать несколько дней. Может быть, Пирс, вы захотите, чтобы тем временем моя племянница Йоланда показала вам город и окрестности Палермо?
– Почту за честь, если у меня будет такой очаровательный проводник, – обрадовался Пирс. – Я уверяю леди Йоланду, что буду охранять ее как зеницу ока.
Быстро распознав, что многое сказанное Георгием скрывало второй, истинный смысл, Пирс понял, что ему предоставляется неожиданное право лучше узнать Йоланду. Однако он догадался: его подвергли испытанию, чтобы понять, осмелится ли он, оставшись с девушкой наедине, проявить к ней заметный интерес. Это предположение показалось ему заманчивым и заставило с большим вниманием приглядеться к Йоланде.
В этот первый день она провела Пирса по городу, показав ему все: от похожего на дворец великолепного дома Георгия на западной стороне Палермо до причалов, рынков, неуклюжих нормандских церквей и более изящных мечетей и множество благоухающих садов.
– Никогда раньше не видал такого своеобычного города, – восхищался Пирс. – Он такой разнообразный и богатый… Это я могу сказать, глядя на прекрасные дома, чистоту и покой, царящий на его улицах. За весь день я не видел ни одной прилюдной драки. – Он вспомнил стычки матросов в Бордо и поножовщину в Тулузе.
– Здесь бывают иногда проявления жестокого насилия, – сказала Йоланда, – но их быстро пресекают. Король внимательно следит за безопасностью в городе. Даже в своем уединении он получает ежедневные доклады от министров, отвечающих за порядок в Палермо. Рожер – великий король, вы сами убедитесь в этом, когда встретитесь с ним.
Думая, что на похвалы Рожеру влияет мнение Георгия о короле Сицилии, Пирс ничего не ответил Йоланде.
Вечером того же дня Георгий предложил Элану стать его постоянным помощником. Пространно высказав свою признательность, Элан попросил день-два, чтобы обдумать это почетное предложение. Позже, в отведенных им покоях, Элан и Эмброуз чуть не поссорились из-за того, каким должен быть ответ на этот щедрый жест Георгия.
– Я не могу его принять, – заявил Элан. – Как только станет возможно, я должен вернуться в Англию к Джоанне.
– Элан, Элан, – вздыхал Эмброуз. – Почему ты не посмотришь правде в глаза? Теперь, когда Джоанна вдова, Рэдалф поспешит снова выдать ее замуж. Любой отец поступил бы так же. Он повременит, пока не убедится, что она не ждет ребенка, и сразу же выберет ей другого мужа. А если она носит ребенка Криспина, он всего лишь подождет, пока он родится, прежде чем выдать ее замуж. Пойми Бога ради, Джоанна для тебя потеряна, Элан. Она никогда не была твоей и не будет. И в глубине души ты должен чувствовать это.
– Я этого не хочу знать! Я никогда не перестану любить ее! Никогда!
– Мы пока не можем вернуться в Англию, – заметил Пирс. – Если сделаем это, нас тут же узнают и убьют. Что хорошего принесет это Джоанне? Новые страдания?
– Мы? – Элан растерянно посмотрел на друга.
– Неужели ты думаешь, что я отпущу тебя туда одного? – Пирс положил руку на плечо Элана. – Дядя Эмброуз прав. Во избежание опасности мы должны оставаться вдали от Англии. Так что, пока мы в Сицилии, прими лестное предложение Георгия. Ты же знаешь, тебе нравятся море и красавцы корабли.
