class="p1">На следующее утро я положил свой ответ на открытку рядом с её яйцами «Бенедикт».
«Никогда».
Прошло два приёма пищи ‒ кусочки крабовой булочки и клёцки из нута, ‒ прежде чем я получил её вторую записку.
«У драконов когда-нибудь бывают дочери?»
Моё сердце воспарило при мысли об этом, а затем упало, когда мне пришлось ответить правду.
«К сожалению, нет. Проклятие распространяется и на наших отпрысков. Мы производим на свет только сыновей».
Я решил не упоминать, что был готов провести остаток своей жизни, пытаясь разорвать эту полосу с ней.
Её следующий вопрос прозвучал на следующий день.
«Спаривались ли другие драконы с человеком?»
Мне потребовалось три часа, чтобы правильно нанести помадку на её маленькие четвереньки, и я был так же осторожен со своим ответом.
«Это редкость. Но мы живём долго, и в мире не так уж много драконов. Вероятно, было бы больше человеческих пар, если бы мы увеличили нашу численность».
Что мы отчаянно хотели сделать. Драконы никогда не были плодовитым видом ‒ что верно для всех Перворождённых Рас. Большинство согласились, что это был естественный способ контролировать магическое население. Мы прожили такие долгие жизни. Планета не могла прокормить миллиарды существ, способных выживать тысячи лет.
Но Проклятие, за которым последовали столетия войны, заставило драконов играть с вымиранием. И теперь, возможно, я подтолкнул нас на шаг ближе, облажавшись с Хлоей. Лакхлан не помог, посеяв в её голове сомнения по поводу того, что судьба дала нам человеческую пару. С момента её последней записки прошло шесть приёмов пищи, и мои надежды получить ещё одно быстро таяли.
Я с решительным стуком ставлю свой пустой бокал из-под виски на край стола.
‒ Мы должны убедить её принять наше заявление прав.
Лакхлан скрестил руки на груди, отчего его футболка туго натянулась на плечах. Он также носил пижамные штаны из шотландки MaкКей, которые я подарил ему в шутку. Нехарактерно повседневная одежда по какой-то причине делала его ещё сексуальнее. Что, учитывая, что он что-то скрывал от меня с тех пор, как Хлоя сбежала из башни, чертовски раздражало.
‒ Как ты предлагаешь это сделать? ‒ спросил он.
‒ Я очарую её, ‒ я махнул рукой, когда его глаза потемнели. ‒ Не очаровывать её, а очаровать. Я имею в виду использовать свои немалые способности обольщения, чтобы смягчить её.
Он фыркнул.
‒ Кто-то ужасно уверен в себе.
‒ Ты сомневаешься в моих способностях?
‒ Ты испробовал все свои трюки в спальне.
Я встал и направился к нему, на ходу развязывая шнурок на своих спортивных штанах. Я позволил своему голосу опуститься на более низкий регистр.
‒ Не все из них.
Он закатил глаза, но у него перехватило дыхание, когда я сбросил штаны и моя эрекция высвободилась ‒ и он не протестовал, когда я забрался к нему на колени и оседлал его бёдра. Он медленно откинулся назад, разжал руки и откинул голову на спинку кресла.
В отличие от него, я не замедлился. После пяти дней вынужденного воздержания я был готов взорваться, когда запустил руки в его волосы и прижался ртом к его рту, мои бёдра двигались так, что кончик моего члена ткнулся в его пресс.
Его губы изогнулись напротив моих.
‒ Что это за трюк в спальне?
Мой ответ прозвучал тяжёлыми хрипами, когда я провёл языком взад и вперёд по его языку, наслаждаясь его вкусом и ощущением его твёрдого тела под моим.
‒ Когда я придумаю... название... я скажу тебе.
Мы целовались несколько долгих мгновений, наши стоны наполняли комнату вместе с потрескиванием огня. Он скользнул руками по моей спине и плечам, вызывая мурашки по коже. Притягивая меня ближе, так что наши груди соприкоснулись, и мой ноющий член просочился на его рубашку. Судя по влажной выпуклости, толкающей мою задницу, у него была та же проблема.
Всё ещё целуя его, я потянул его за рубашку.
‒ Сними это. Хочу почувствовать тебя.
Он попытался повернуть голову.
Я зарычал и вернул его обратно, положив руку ему на челюсть.
Его смех загрохотал у меня во рту, и Лакхлан дёрнул головой сильнее, прерывая поцелуй.
‒ Трудно раздеваться, когда ты отсасываешь мне лицо, Мюррей.
Я откинулся назад, чтобы у него было пространство для манёвра. Наблюдая, как он стягивает рубашку через голову, я нахмурился.
‒ Кстати, что это за дистанция на этой неделе? ‒ это было не похоже на него ‒ отказываться от секса. Но он делал это ‒ неоднократно, ‒ и моим яйцам грозила серьёзная опасность навсегда остаться синими.
Он приподнял свою задницу достаточно, чтобы спустить пижамные штаны с бёдер. Когда его ствол оказался толстым и готовым между нами, он бросил на него острый взгляд.
‒ Ты действительно хочешь поговорить об этом сейчас?
Нет. Но это казалось важным. Если между нами двумя была напряжённость, как мы могли надеяться поразить Хлою? Нам нужно было выступить единым фронтом.
Он вздохнул.
‒ Я просто перебирал в уме кое-какие вещи. Думаю, можно сказать, что смирился с тем, что Хлоя наша.
‒ Так ты принимаешь это? ‒ я попытался скрыть нетерпение в своём голосе, но, вероятно, мне это не удалось. Он слишком хорошо меня знал.
‒ Да, ‒ тихо сказал он. ‒ Трудно отрицать ментальную связь, ‒ в его глазах появилось отстранённое выражение, как будто он видел то, чего я не мог видеть. ‒ Я прожил так долго, что думал, что повидал всё. Никогда бы я не подумал, что получу новый дар, которым не должен обладать ни один полукровка-оборотень. И я, конечно, не могу отрицать, что хочу тело Хлои. ‒ Его горло сжалось, когда он сглотнул. ‒ Я не думаю, что когда-либо так сильно желал женщину. Я хотел узнать, заставит ли меня то, что я буду без неё, чувствовать себя по-другому. Если необходимость исчезнет. ‒ Он сверкнул печальной улыбкой. ‒ Этого не произошло.
Радость взорвалась во мне, как фейерверк. Я никогда не сомневался, что в конце концов он примет её, но услышать, как он сказал, что это значит все, особенно в свете её недавних вопросов о спаривании драконов с людьми. Она могла бы оспаривать силу судьбы, но я этого не делал.
И теперь я знал, что Лакхлан тоже этого не делал.
Я обхватил рукой его член и сделал несколько медленных, тщательных толчков.
‒ Ну, пока мы не приведём Хлою в чувство, я думаю, тебе придётся довольствоваться мной.
Его золотые глаза
