Джорджтауне, потому что погналась за чужой мечтой, и пока не знаю, что с этим делать.
— Найди способ сделать ее своей, — посоветовал он, поднимая меня с места, когда нахлынула очередная волна. — Найди способ что-то изменить.
Окрыленная тем, как он обнял меня, я поднялась и провела пальцами по его мокрым волосам. Завтра я буду в Вашингтоне, а он отправится в зону боевых действий.
— Если бы я могла что-то изменить, я бы нашла способ удержать тебя здесь.
На его лице отразилась эмоция, которую я не смогла определить, но которая очень походила на тоску.
— Для этого потребуется решение Конгресса... — его взгляд упал на мои губы.
— Полагаю, тебе придется уехать. Меня никогда особенно не интересовала политика, — прошептала я, когда очередная волна крепко прижала мое тело к его.
— Меня тоже, — его рука обхватила мою спину. — Иззи?
— Нейт? — Боже, я не могла перестать смотреть на его губы.
— Я собираюсь поцеловать тебя, — от уверенности его слов моя кожа запылала.
— Да? — я провела языком по нижней губе, пробуя соль.
— Да, — он медленно опустил голову, давая мне более чем достаточно времени, чтобы возразить. — Так что, если это не то, чего ты хочешь...
— Я хочу... — я наклонила лицо и выгнулась дугой, проводя языком по его губам. Это был всего лишь призрачный поцелуй, но он оживил все нервные окончания в моем теле, и все до единого хотели его.
Его голубые глаза вспыхнули от удивления, а затем он приблизил свои губы к моим и поцеловал меня до потери сознания. Его губы были прохладными, а язык — теплым, когда он скользнул по моим губам. Мята и соль поглотили все мысли. По коже заплясало электричество.
Еще.
Мне нужно было больше.
Его пальцы запутались в моих волосах, и он наклонил мою голову, чтобы поцеловать меня еще глубже. Я не была незнакома с сексом, но меня никогда не целовали так. Он овладел моим ртом так, словно я была ключом к его следующему сердцебиению, с умопомрачительным изяществом и головокружительной потребностью. Это был лучший первый поцелуй в истории... всего. Я застонала, и он приподнял меня так, что наши губы оказались на одном уровне, не разрывая поцелуя. Мои ноги обвились вокруг его талии, как будто им там и место, а лодыжки сомкнулись на его спине. Поцелуй с Нейтом был не только тем, о чем я мечтала, он был еще лучше.
— Черт, — простонал он, оторвав свои губы от моих, когда мы оба запыхались, и прижался лбом к моему.
— Не то, что ты ожидал? — мои пальцы сомкнулись на его шее, когда очередная волна прокатилась по моей разгоряченной коже, но его это даже не смутило.
— Наоборот, — он прижался поцелуем к моей щеке, потом к шее, а затем вернулся к губам.
— Все, что я ожидал, и даже больше. Я, блядь, знал, что с тобой все будет именно так.
— Химия, — пробормотала я, но это было не то слово, которое щекотало края моего сознания.
Судьба. Не было другого способа объяснить это, объяснить нас.
— Это нечто большее, но я не думаю, что объяснять это было бы справедливо по отношению к кому-то из нас. Не сейчас, когда у нас всего несколько часов до твоего рейса... — он изучал мое лицо, словно запоминая его.
— У нас довольно удачное время... — мои бедра сжали его талию, когда я поцеловала его в щеку.
Его рука гладила меня по позвоночнику, но так и не добралась до моей задницы.
Я хотела, чтобы он это сделал. Я хотела его всеми возможными способами, чтобы он был у меня до самого захода солнца.
— Тогда подари мне следующие несколько часов.
Каждая линия его тела прижималась ко мне, и его дыхание участилось, когда я поцеловала линию вдоль его шеи.
— Иззи, — простонал он, крепко вцепившись в мои волосы, чтобы мягко отстранить меня, — желание в его глазах приглушило жжение отказа. — Мне не нужны часы. Мне нужны ночи. Дни. Недели. Я хочу затащить тебя в комнату и запереть там, пока не познаю каждый дюйм твоего тела, не попробую каждый уголок, где ты любишь, чтобы тебя целовали, не исследую каждый способ, как заставить тебя кончить, а потом слушать, как твой голос становится хриплым от того, что ты выкрикиваешь мое имя. Это... — он покачал головой.
— Да. Это «да», — все, что он перечислил, звучало фантастически.
— Я собирался сказать «безумие»... — он улыбнулся, и я растаяла от этой ямочки. — И я могу до чёртиков избить себя за эти слова на следующей неделе, когда у меня в голове будет постоянно проигрываться каждая секунда этого момента, но я хочу единственного, чего у нас нет, Иззи, и это время.
— Я знаю. Я тоже, — я хочу шанс, настоящий, неторопливый шанс на то, чем мы могли бы быть. — Значит ли это, что ты больше не будешь меня целовать?
— Нет, к черту, — он целовал меня долго и медленно, темп сменился на неторопливое, тщательное соблазнение. — Я буду целовать тебя, когда ты попросишь, Изабо Астор.
— Обещаешь? — я улыбнулась ему в губы.
— Обещаю, — он выполнил это обещание, целуя меня до тех пор, пока наша кожа не покрылась морщинками в воде. Он целовал меня, пока мы высыхали, пока шли к его грузовику, до и после нашего очень позднего обеда. Он целовал меня до тех пор, пока мои губы не распухли, и я знала каждую черточку его губ так же хорошо, как он знал мои.
Потом моя сумка была проверена, книга, которую он выбрал, была засунута в ручную кладь, а мое горло сжималось с каждым шагом, пока он провожал меня до пункта проверки безопасности в аэропорту.
Что, если желанное время так и не наступит?
Что, если это все, что у нас есть?
Что если...
— Остановись... — он обнял меня и прижался к моему лицу. — О чем бы ты ни думала, просто остановись.
У меня щипало глаза, и я знала, что это не от соли и солнца.
— Что, если ты не вернешься домой?
Его брови сошлись, и он медленно наклонился, прижимаясь поцелуем к моему лбу.
— Я вернусь домой.
— Ты этого не знаешь.
Ткань его рубашки была мягкой в моих пальцах, а мои кулаки сжимались на его груди.
— Тебе не нужно беспокоиться обо мне. Меня до смешного трудно убить, — он крепко обнял меня, положив подбородок мне на макушку.
— Ты так говоришь, как будто это заставит меня перестать волноваться каждый день в течение следующего года.
— Нет, — он обхватил меня за плечи и откинулся
