Я открыла рот, чтобы ответить, но кто-то вышел из соседней комнаты по коридору, спасая меня от неловкости.
— Черт, я ждал тебя весь день, — сердито сказал мужчина, и мы с Нейтом посмотрели в коридор, чтобы увидеть, как он целеустремленно шагает в нашу сторону, и его лицо становится катастрофически четким с каждым шагом.
Не просто мужчина.
Джереми был здесь.
Мой желудок упал на пол.
— Мне надоело слушать, что ты не хочешь говорить... — он потянулся к моей руке и крепко ухватился за верхнюю часть. — Я только что пролетел весь путь... — начал он, но резко остановился, когда Нейт оттащил его. Тело Джереми ударилось о стену рядом со мной, когда Нейт уперся предплечьем в горло Джереми.
— Тебя никто не учил, что нельзя трогать женщину без ее согласия? — каждая линия тела Нейта излучала угрозу.
Вот дерьмо.
— Нет! — я положила руку на плечо Нейта. Если он причинит вред Джереми, последствия будут ужасными для карьеры, за которую он так упорно боролся. — Не надо. Все в порядке. Я в порядке.
— Иса... — сумел проскрипеть Джереми.
— Ты его знаешь? — спросил Нейт, его глаза сузились.
— Да, — я кивнула, пытаясь проглотить огромный камень в горле. Джереми никогда раньше не хватал меня так.
— Конечно, она меня знает! — прохрипел Джереми, мелодраматично вытягивая шею.
Нейт опустил предплечье и отступил на шаг. За все эти годы я ни разу не видела этих двух мужчин рядом, чтобы сравнить, но теперь, когда я это сделала, различия были поразительными. Джереми был отполирован до блеска — от уложенных темных волос до туфель от Армани. Его лицо было безупречным, и я знала, что он в мгновение ока сверкнет улыбкой политика с полной уверенностью, что это поможет ему склонить кого-нибудь на свою сторону. Но он не знал Нейта. Натаниэль был выше на пару дюймов, мускулистее, и от него исходила аура «иметь всех». Улыбку Нейта нужно было заслужить. И каждый шрам, который носил мужчина, делал его... еще больше.
— Я ее жених! — Джереми поправил галстук «Hermès», который я подарила ему на день рождения. «Hermès». В чертовой зоне боевых действий.
Обида, промелькнувшая в глазах Нейта, пронзила меня одним взглядом, но он быстро скрыл свои черты, оторвав взгляд от моего, и стал оценивать Джереми по-новому. Его взгляд остановился на значке, который Джереми приколол к своему костюму. Значок с надписью «Джереми Ковингтон». Тело Нейта напряглось еще больше.
— Я не знаю, кем, черт возьми, ты себя возомнил, — начал Джереми, тыча Нейту в грудь.
Не самая лучшая идея.
— Он мой охранник, — быстро сказала я. — Давай просто... — черт, это было плохо. Так, так, так плохо. Мне нужно было увести его подальше от Нейта, пока не стало еще хуже. — Давай просто пойдем в мою комнату и поговорим, — моя рука дрожала, когда я нащупывала ключ от комнаты, но Нейт уже достал свой. Он быстро открыл дверь и посторонился, чтобы Джереми мог пройти в мой номер. Я последовала за ним, не сводя взгляда с Нейта, который смотрел вперед с профессиональным безразличием.
— Это сложно.
— А, по-моему, довольно просто... — его насмешка была почти беззвучной, но не совсем. — Ты выходишь замуж за Членоголового.
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
ИЗЗИ
Джорджтаун
Октябрь 2014 г.
Я думал об отпуске. Может быть, не в этом году, потому что у тебя будут занятия в самом разгаре, когда у меня будет увольнение, так называемый отпуск, но, может быть, в следующем году мы выберем место, где никто из нас не был, и просто уедем. Просто оставим все позади на неделю или две и просто... будем. И я знаю, что ты, вероятно, путешествовала гораздо больше, чем я. В детстве на это не было денег, но единственное, что хорошо в командировке — это смешная сумма денег, которую я смог сэкономить. Так что, если ты не против, присылай в следующем письме список мест, куда бы ты хотела поехать. Давай поедем куда-нибудь в теплое место, Иззи. Куда-нибудь, где есть пляж. Туда, где я смогу XXXXX…
Он перечеркивал эту часть письма столько раз, что ручка прорвала бумагу в одном месте. Я вздохнула и положила письмо на кухонный стол.
Как можно было так сильно скучать по человеку, если я проводила с ним так мало времени?
— Сколько раз ты его перечитывала? — спросила Серена, заканчивая готовить наш ужин.
— Один или два раза.
Как и Нейт, я умела находить положительные моменты в плохом, и единственным положительным моментом, который появился после того, как Членоголовый бросил меня ради Йеля, был переезд Серены в квартиру с двумя спальнями, когда ее взяли на работу в «Post». Ей нравилось корить себя за то, что это не «Times», но я была в полном восторге от того, что она со мной.
— Скорее сто раз, — пробормотала она, переворачивая жареный сыр на сковороде.
— Ты же знаешь, что я с удовольствием готовлю, правда? — одна сторона сыра была более чем слегка обуглена. — Я жила с Марго последний год в Сиракузах. Не то чтобы я не умела.
— Твоя работа — учиться, — она направила на меня лопатку, покрытую сыром. — Учиться, Изабо. А не заучивать любовные письма от Нейта.
— Это не любовные письма, — я выхватила газету на случай, если сыр прыгнет и попадет на письмо Нейта. — Он ясно дал понять, что мы не вместе.
— Точно, — она изогнула бровь.
— Ты похожа на маму, когда так делаешь, — пробормотал я.
Она насмешливо хмыкнула и выхватила письмо у меня из рук.
— Забери его обратно! — потребовала она, держа письмо над жареным сыром, который уже дымился.
— Ты подожжешь квартиру!
— Забери. Забери. Забери, — она держала письмо прямо над сковородой.
— Ладно, беру свои слова обратно! — я сделала выпад, но она отпрыгнула в сторону, а затем начала читать. — Серена!
Она низко присвистнула, прислонившись спиной к другой стойке.
— Этот человек хорошо владеет словом.
— Я знаю это, — я взялась за ручку сковороды и убрала ее с конфорки, а затем распахнула окно, надеясь избежать еще одной встречи с дымовой сигнализацией и нашими чувствительными к шуму соседями из 3С.
— Обещай мне, что ты будешь жить, а не просто существовать, — прочитала она в конце письма, испустив долгий вздох. — Видишь, даже парень, который явно влюблен в тебя, хочет, чтобы ты больше выходила в свет. Это странно, но если это поможет убедить тебя, то я только за.
— Во-первых, Нейт не влюблен в меня. Тот, кто любит тебя, не отдает тебя на растерзание мужскому населению и не говорит, чтобы ты
