это должно было быть.
— Это было... прискорбно, — признал он. — Но не делай вид, что у тебя разбито сердце. Мы слишком хорошо знаем друг друга, чтобы лгать. Ты была зла. Возможно, смущена...
— Скорее унижена! — мои руки сжались в кулаки, ногти впились в ладони. — Все в этом офисе знали, что происходит, и поверьте, они были более чем счастливы сказать мне, что это не разовая случайность. У вас был роман на протяжении шести месяцев! Чернила даже не успели высохнуть на объявлении о помолвке.
Он медленно, глубоко вздохнул, и его глаза переместились — привычка, которую он еще не смог побороть, означала, что он торопится с ответом.
— Я сожалею, что ты была смущена, Иса. Правда, сожалею.
Я моргнула.
— Но ты не жалеешь, что обманул меня? — из всех тактик, которые, как я думала, он применит, эта не была одной из них.
— Мы договорились никогда не лгать друг другу, — он расправил плечи.
— Верно, потому что это был единственный путь вперед после того, что случилось после Сиракуз! — я была такой невероятной дурой, что снова доверилась ему.
— Ты никогда не оставишь это в прошлом? — он провел рукой по волосам, взъерошив идеальные каштановые пряди. — Я думал, мы это уже прошли!
— Да, мы перешли к тому, что ты трахаешь своих сотрудниц. Значительное улучшение, — я показала ему большой палец вверх и сняла туфли. К счастью, для встречи в Мазари-Шариф я выбрала плоские туфли, но мои ноги все еще не были готовы простить меня.
— Послушай, я думал, мы обсуждали свободные отношения...
— Ты обсуждал! — я хлопнула рукой по столу, и звук удара кольца о дерево подтвердил мое отвращение. — Я никогда не соглашалась. Ты знал, что со мной это не пройдет. Я бы никогда на это не согласилась!
— Твой отец хочет...
— Мой отец не принимает за меня решения, — я осознала, насколько правдивыми были эти слова, но только потому, что меня осенило, насколько ложными они были в прошлом. Даже Джереми был выбором отца, а не моим, и я так жаждала его одобрения, что пошла против своей интуиции и дала второй шанс отношениям, которые никогда не заслуживали первого. — И как бы ему ни хотелось иметь политические связи, он никогда не ожидал, что я соглашусь на меньшее, чем заслуживаю, и я наконец вижу, что ты, Джереми, гораздо меньше.
Он сглотнул и посмотрел на мою руку.
— Если ты все еще носишь кольцо, значит, надежда еще есть.
— Я не снимаю его, потому что твои действия лишили меня дара речи, — ответила я, проходя мимо него в сторону кухни. — Я не знаю, как объяснить людям, почему я его не ношу.
— Так что просто продолжай носить его, — предложил он, следуя за мной.
Я достала из холодильника бутылку воды и не стала предлагать ему. Он и так взял у меня достаточно. Затем я открутила крышку и жадными глотками выпила почти половину, после чего поставила бутылку на стойку.
— Если мы хотим полной откровенности, давай просто выложим все начистоту, — сказала я, упираясь ладонями в стойку и запрыгивая на нее. — Никто из нас по-настоящему не хочет этого. Все вокруг нас создано для создания хорошей репутации.
— Не только ради моей карьеры, но и ради твоей тоже... — он потянул за галстук.
— Я никогда не хотела заниматься политикой, — покачала я головой.
Он рассмеялся, и это был не тот счастливый, мелодичный звук, который он оттачивал годами. Он был грубым и немного уродливым, но, по крайней мере, настоящим.
— Давай не будем притворяться, что мы оба не знаем, почему ты занялась политикой, — он засунул руки в карманы. — И почему ты до сих пор здесь.
Я ухватилась за край стойки, готовясь к язвительной словесной атаке, которая сделала его звездой в офисе окружного прокурора. В конце концов, государственная служба выглядела в его резюме гораздо лучше, чем частная практика.
— Не делай вид, будто мы не были втроем в этих отношениях с той самой секунды, как я снова увидел тебя в Вашингтоне два года назад. Или ты думала, что я не узнаю твоего телохранителя? Как будто у тебя не висела его фотография на холодильнике в течение первого года наших отношений. Ты так и не смогла забыть его. Может, я и спал с другими женщинами, но ни одну из них я точно не любил.
С другими женщинами? Насколько же я была наивна?
— Как мы могли иметь преданные, верные отношения, если в твоем сердце никогда не было места для меня, — продолжал Джереми. — Может, тебе это и не нравится, но мы оба знаем, что он стоял, между нами, последние два года. Конечно, я искал кого-то, кто действительно хотел бы меня, потому что ты никогда этого не делала. Неважно, что он бросил тебя в Нью-Йорке. Ты все еще тоскуешь по нему.
Я вздохнула, но не стала отрицать.
— Следи за своими словами, Джереми.
Он поднял руки и отступил на два шага, покидая кухню.
— О, Боже упаси меня говорить против святого, которым является Натаниэль Фелан. Скажи мне, это из-за него ты отклоняешь мои звонки? Из-за него ты так быстро заняла место Ньюкасла в том самолете? Ты знала, что он здесь? Ты развлекалась так же, как и я?
— Я не обязана тебе отвечать, — сказала я, подняв подбородок. — Но чтобы ты не думал, что я такая же, как ты — нет. Я не искала Нейта. Просто так получилось, что он оказался здесь по приказу и был направлен ко мне.
— Конечно, так и было... — Джереми уставился на стену, словно мог увидеть Нейта, стоящего по другую ее сторону. — Вот что с вами двумя происходит, верно? Вы словно по волшебству появляетесь в жизни друг друга.
— Что ты хочешь сказать?
У нас с Нейтом была связь, которую я одновременно презирала, но и восхищалась, и это не обсуждалось, только не с Джереми.
Он быстро потянулся к моей руке, и я выскользнула из его хватки.
— Еще раз дотронешься до меня, и я закричу. Ты умрешь через несколько секунд. Нейту все равно, кто твой отец, — угроза вылетела из моих уст прежде, чем я успела подумать о том, что рискую карьерой Нейта из-за ситуации, с которой должна была справиться сама.
Но угроза сработала, потому что Джереми сделал шаг назад.
— Ты с ним трахалась? — лицо Джереми стало красным. — Я имею в виду, в этот раз?
— Ты серьезно спрашиваешь меня об этом? Как будто это я изменяю в этих отношениях? — я соскользнула с прилавка, но
