какое дело, что подушки разлетаются? Я не теряла времени даром. Он подхватил меня на руки, прежде чем я успела приземлиться на другую сторону.
— Ты здесь, — пробормотала я, прижимаясь к теплой коже его шеи, мои ноги болтались, пока он крепко обнимал меня.
— С днем рождения, Изабо, — сказал он.
Лучший подарок на свете.
ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ
ИЗЗИ
Кабул, Афганистан
Август 2021 г.
Я прислонилась к закрытой двери, сердце колотилось по самым неподходящим причинам, пока я смотрела, как Джереми осматривает апартаменты, изучая расположение мест и маленькую кухоньку. Похоже, разговор, которого я избегала последние шесть недель, должен был состояться независимо от того, готова я к нему или нет.
Гнев стремительно нарастал, раскаляя мою кожу. Как он посмел появиться вот так?
Всегда можно было сказать Нейту, чтобы он выбросил его задницу на обочину. Вот только я сомневалась, что Нейт будет разговаривать со мной после того разговора в коридоре. Без сомнения, он уже звонил своему заместителю.
«Ты выходишь замуж за Членоголового».
Боже, выражение его лица было хуже предательства. Нейт был... разочарован. Учитывая, что он знал о моей истории с Джереми, я не могла его винить. Я сама была разочарована тем, как долго я позволяла этому продолжаться. Кольцо на моем пальце было словно якорь, привязывающий меня к человеку, который, как я начинала понимать, никогда меня не заслуживал.
— Твоя комната лучше, чем та, которую мне дали, — сказал Джереми, снимая темно-синий пиджак, чтобы продемонстрировать безупречно отглаженную рубашку. Он был одет для того, чтобы войти в зал заседаний Сената, а не для Афганистана. Положив пиджак на спинку стула, он повернулся ко мне, и его карие глаза окинули меня тем же оценивающим взглядом, каким он окинул апартаменты. Небольшая складка на лбу подсказала мне, что он находит меня таким же недостатком, как и свои апартаменты. Впервые с тех пор, как мы начали встречаться в Сиракузах, мне было совершенно наплевать, что он думает обо мне, моих поношенных брюках или пыльной блузке. Мне больше не нужно было производить на него впечатление. От этой мысли я стала немного смелее.
— Что ты здесь делаешь? — я стянула с себя шарф, бросила его в сумку и скрестила руки на груди. После неудачи с Сереной, из-за ее отказа сесть в вертолет это было последнее, с чем я хотела иметь дело.
Не было слов, чтобы выразить, что, черт возьми, происходит, и что я чувствую по этому поводу. Каждая неудача в моей жизни сегодня давала о себе знать. Я представляла собой клубок переплетенных электрических проводов, готовых взлететь на воздух при малейшей провокации.
— Ты ведь никогда не ходишь вокруг да около, Иса? — он подался вперед, одарив меня одной из пяти своих улыбок. Эта была номер четыре, его версия «сожалею, но парни остаются парнями». Иса. Потому что нас познакомил мой отец.
Я подняла руку, и он остановился на полпути через всю комнату, изогнув ухоженную бровь.
— Дай угадаю, ты одолжил папин частный самолет? — я наклонила голову в сторону. — Или это предвыборная остановка?
— Как ты можешь себе представить, эта небольшая поездка фактически означает отмену трех моих выступлений, — его улыбка ослабла, и он почесал подбородок. — Выступления, на которых ты должна была присутствовать рядом со мной.
— Этого не произойдет, независимо от того, буду я в Штатах или нет, — покачала я головой и направилась к маленькому столику за диваном, оставив сумку на поверхности и передернув затекшими плечами. — И ты не должен быть здесь, Джереми. Я попросила тебя о свободе, а ты, гоняясь за мной через весь мир, вряд ли мне ее дашь.
— Ну же, Иса... — он улыбнулся мне третьей улыбкой — мальчишеской, которую он использовал всякий раз, когда добивался своего, той самой, которая обманула меня, заставив думать, что у нас есть шанс, реальный второй шанс. — Я думал, тебе нравятся все эти романтические, смелые поступки, о которых ты читаешь в книгах. Я прилетел в зону боевых действий ради тебя. Разве это не говорит тебе о том, как сильно я тебя люблю? Как сильно я хочу, чтобы у нас все получилось?
Я держала диван, между нами, когда он подошел ко мне.
— Это говорит о том, что у тебя, вероятно, уже есть возможность пофотографироваться внизу, где ты, без сомнения, помогаешь оформлять визы или разговариваешь с потенциальными избирателями о том, как лучше их эвакуировать.
В его глазах вспыхнуло удивление, а затем он опустил взгляд, проведя пальцами по моей руке, лежащей на мягкой обивке дивана.
— Естественно, я сделал все необходимое, чтобы убедить отца, что это расходы кампании.
— Тебе это еще не надоело? Постоянно умиротворять своего отца? Видит Бог, мне надоело, — я даже не осознавала этого, пока слова не сорвались с моих губ. Я застряла в вечном круговороте попыток угодить мужчинам в моей жизни, чтобы они бросили меня в удобное для них время. Увидев Нейта, я поняла это еще больше, потому что, к сожалению, вместо того чтобы разорвать этот круг, он стал его частью.
— Перестань, Иса. Ты же знаешь, что я не смогу участвовать в выборах без поддержки отца... Мы играем в игру. Вот что мы делаем.
— Верно, — если бы я могла закатить глаза посильнее, они бы вылетели у меня из орбит.
Политика всегда была для него на первом месте. Это была одна из многих причин, по которым мои родители любили его больше, чем я.
— Поехали со мной, — умоляющий взгляд, который он бросил на меня, был непривычным, и это почти обезоружило меня.
— Если мне придется выслушивать еще одну лекцию о том, как это небезопасно... — начала я.
— О нет, — сказал он, покачав головой. — Я не испытываю ничего, кроме глубочайшего уважения к работе, которую ты здесь делаешь. Это будет отличным пунктом в твоем резюме и тезисом для будущих пресс-конференций, но...
Мои глаза вспыхнули. Конечно, с ним все сводилось к пунктам.
— Но что?
Он сморщился и снова предложил мне улыбку номер три.
— Но у нас было соглашение. Ты будешь поддерживать меня в предвыборной кампании, а я не буду настаивать на том, чтобы ты оставила свою карьеру, когда меня изберут.
Мой рот открылся, потом закрылся, потом процесс повторился, пока я с трудом подбирала слова.
— Ты настолько заблуждаешься, что думаешь, будто я явлюсь тебе на помощь после того, как, войдя в твой кабинет, обнаружила Клариссу Бетарио, раскинувшуюся на твоем столе как ланч? — от этого воспоминания у меня забурчало в животе, но сердце не заколотилось, как
