хочет, чтобы вы ее простили.
Марк смахнул пот со лба и вздохнул:
— Не знаю, как быть. Особенно после того, как ты сказала о ее положении. Я хотел бы вернуть прежнюю Делиси, но она стала другой. Колючей, дерзкой. Изменилась.
— Это все та же Делиси. Просто нужно принять тот факт, что дочь давно выросла.
Марк тяжело вздохнул, потом поднял взгляд:
— Ты же не об этом шла поговорить.
— Нет, не об этом. Недавно я обнаружила в тоннеле академии странное место с шифром, заложенным в камнях. Я узнала, что Эльма, комендант нашего общежития, — дальняя родственница основателя академии, Дормейна Дограна. У нее хранился дневник с записями предка. Но она сказала, что его давно похитили. И похититель потерял у нее свой монокль. Вот он, она дала его мне. — Я достала вещицу, протянув ее Ристарду. — Там выгравированы инициалы «К. С.». А вчера я выяснила, что на кафедре менталистики работает Колин Салбер, который тоже пользуется моноклем. И мне кажется, кража дневника — его рук дело. Но он меня не знает, как и я его. И вряд ли признается, если я задам вопрос напрямую. И я хотела, чтобы вы попробовали что-нибудь узнать. Вы ведь давно работаете вместе.
— Зачем тебе этот старый дневник? — уставился на меня Марк.
— Не знаю, как сказать… Мне кажется, это заклятие — очень важное. То, что может защитить меня от итхаров. От Роквелла Фланнгала, — выдохнула я.
— Зачем тебе защита от лорда итхаров? — прищурился Марк Ристард. — Ты… Янтарь?
Я поспешно кивнула.
— Надо же, это весьма неожиданно. Значит, вот почему он заступился за тебя на суде… А отец отправил тебя в Грэмвилль сразу после свадьбы.
— Да. Он не смог забрать… Янтарь. Но, боюсь, это лишь дело времени. Да и лорд Дерент уже знает. Он тоже не оставит меня просто так.
Барон Ристард задумался, словно решал, стоит ли делиться информацией.
— Слова заклинания, зашифрованные в камнях того тоннеля, защищают АМИРС от итхаров. Точнее, не дают им здесь принимать истинный облик. Так когда-то Дормейн Догран пытался защитить магов. Он ведь был одним из тех, кто впустил итхаров в Ардель, о чем потом серьезно пожалел, как и другие люди. Он разрабатывал защитные заклинания.
— А вам откуда все известно? — поинтересовалась я, чувствуя, как это важно. Почему-то до недавнего времени казалось, что Ристард лоялен к итхарам, как и многие жители королевства, как ректор и деканы факультетов. Теперь же я почувствовала совершенно иное. Будто они просто боялись говорить об этом вслух.
— Ты ведь понимаешь, что такой важной реликвии не место у чокнутой Эльмы. В дневнике не только заклинание, которое Дормейн использовал для настройки стен. Там было много другой информации, и она может нам помочь. Мы его расшифровали.
— Так вы знали о дневнике⁈ И к этому причастны⁈ — воскликнула я. — Помогите раздобыть то заклинание! Я уверена, его можно использовать не только в самой академии.
— Я не могу принимать такие решения в одиночку, но обещаю попробовать что-нибудь сделать. Тейн Салбер ничем тебе не поможет. Он лишь выполнял поручение, поверь.
Он вдруг сложил пальцы в знак, который показывала мне Анна. И я обалдела.
Ристард точно из Осведомленных, надо же. Может, зря рассказала о Янтаре?
Хотя какая уже разница, когда оба лорда из Грэмвилля о нем знают? Их он больше всего интересует. Слова Марка навели на другие подозрения. Он в курсе, что такое Янтарь, мне даже объяснять не пришлось. Он ничего не сказал об Осведомленных. Должна быть причина, по которой Марка интересовали те заклинания.
Раз он обещал помочь, нужно подождать. А пока заняться выставкой.
Глава 9
Подлая месть
На следующий день во время обеденного перерыва мы с Лаки и Джонасом поехали в «Госторию», чтобы обсудить все детали выставки.
Картины было решено разместить на всех трех ярусах. Для этого тейн Норбан пообещал убрать столы. Так посетители смогут постепенно обходить каждый ярус и любоваться творениями.
Джонас оценил свет в ресторане, ведь он падал на стены равномерно со всех сторон. Он до сих пор не верил, что нам удалось арендовать такое шикарное здание, и я лишь улыбалась, видя удивление и даже восхищение на его лице.
На первом этаже, на возвышении, планировалось разместить музыкантов. В ресторане отличная акустика, и музыка будет слышна на всех уровнях, при этом не слишком громко, фоном, не мешая обсуждению картин. Здесь же мы собирались выставить несколько полотен на продажу, а еще поставить длинный фуршетный стол.
В Арделе подобное не принято, но я убедила всех, что будет весьма удобно. Тем более рядом была дверь, ведущая в кухню, и официанты могли вовремя обновлять блюда. Я даже посоветовала пару земных вариантов, наподобие канапе и роллов, чем удивила местного шеф-повара.
Мы подробно обговорили меню. Составили список персонала, который понадобится для обслуживания. Частично мы собирались привести своих людей. Официантов и поваров предоставлял Норбан, чем облегчил задачу.
Еще нам требовался гид, но эту функцию я решила взвалить на себя. Пару лет назад я временно работала в представительстве одной компании, которая периодически проводила презентации, поэтому примерно знала, что и как говорить, чтобы клиент не ушел без товара. Главное — заранее написать речь. А еще я надеялась почерпнуть информацию от Джонаса Лиарда, когда мы вместе будем развешивать картины накануне выставки.
Целый день я думала о Роквелле. Вчера он не объявлялся, как я и просила. Но это и к лучшему. Еще вечером у меня болел живот и вообще было плохо. Впервые за все время моего пребывания в Арделе начались обычные женские недомогания, потому что до этого от стресса их просто не было, что иногда меня озадачивало.
Когда вернулись в академию, магистр Мадеус долго ворчал по поводу нашей с Лаки задержки, хоть мы и предупредили его, объяснив причину поездок.
Кроме того, пришлось договариваться с извозчиком, чтобы вовремя перевезти картины на место будущей выставки. И я так устала, что к ночи просто отключилась, едва успев приготовить вещи на завтрашнее утро.
Оставалось два дня до часа икс, то есть до момента открытия, а нам столько нужно было успеть. И завтра мы всей компанией договорились собраться в мастерской Лиарда, чтобы обсудить последние приготовления.
С самого утра Лаки уже ждал у общежития.
— Сегодня выйдет статья с объявлением в газете, — обрадовал он меня.
— О, а это здорово! Надеюсь, люди ее прочитают.
— Вообще-то, «Вести Грэмвилля» — одна из самых раскупаемых газет. — Он посмотрел на меня с некоторым
