стены кареты, ни бесконечные поля и рощи, тянущиеся из окна. Мысль о компаньонке снова мелькнула и была отогнана со словами: «Раньше думать было надо».
Долгий летний день подошел к концу, а карета все ехала и ехала. И только когда короткие северные сумерки сменились почти полной темнотой, радостный гомон за окном сообщил о том, что обоз достиг цели. Пользуясь отсутствием мужа рядом, Слава с наслаждением потянулась, разминая затекшие мышцы. В одиночку в карете, может, и было скучно, зато - вполне вольготно, когда можно творить, что хочешь, не оглядываясь на правила приличия. Вспомнив о правилах, Слава еще раз потянулась и хихикнула, представляя, какие глаза сделал бы ее безупречный муж, позволь себе она – придворная дама Ее Величества – подобную вольность при нем.
А граф уже встречал жену у двери кареты, готовясь сопроводить в дом. Обычный господский дом, каких Слава успела достаточно посмотреть дорогой в Люнборг. Резные двери были широко распахнуты, а на высоких ступенях стояли несколько слуг с фонарями. - Добро пожаловать, Ваши Сиятельства! – Склонился в поклоне представительный мужчина средних лет, видимо, управляющий. – Ваши покои готовы. - Отлично! – Граф, несмотря на военную закалку, тоже выглядел слегка уставшим. – Вели наполнять ванны для меня и Ее Сиятельства, мы с дороги устали изрядно... И, да, здравствуй.
Граф Удо провел Славу в холл дома, куда лакеи уже заносили пару сундуков. - Я думаю, дорогая, мы попробуем обойтись немногим. – Граф кивнул на вещи. – Кто знает, может, удастся разобраться быстрее. - Как скажете, Ваше Сиятельство. – Улыбнулась Слава.
Наблюдать как муж каждый раз старается предусмотреть любую мелочь было даже забавно. И, почему-то, льстило, что ему явно не хватает опыта сопровождения дам. Это было видно и по излишней предусмотрительности, и по несколько преувеличенному списку удобств, которые (по его мнению) были крайне необходимы спутнице. И, в то же время, нельзя было не признать, что именно благодаря графу первая часть путешествия получилась вполне сносной, хотя и утомительной. Предвкушая теплую ванну, Слава вслед за мужем поднялась наверх. - Однако, дом явно нуждается в хозяйской руке. – Удо нарочно покачался с пятки на носок на скрипучей ступеньке. - Зато ни один злодей не пройдет незамеченным. – Попыталась пошутить Слава. - Да, действительно. – Улыбнулся ей в ответ муж. – И как это я сразу не догадался?! Надеюсь, эта лестница работает не только как ловушка для воров? И остальные слуги уже услышали, что хозяйские покои будут нужны прямо сейчас.
Слуги услышали. Из одной из дверей (судя по богатой резьбе, именно она и вела в те самые покои) выскочила женщина, суетливо вытирая руки фартуком. Фартук был праздничным: белоснежным, с вышивкой, и явно не предназначался для такого. Но женщина, не обращая внимания на такие мелочи, бросилась к графу: «Ваше Сиятельство! На два слова...».
Удо склонился, вслушиваясь в сбивчивый шепот, и на его лице явно проступало раздражение. Предслава тоже попыталась вслушаться, но женщина говорила тихо, быстро, да еще и, похоже, на каком-то местном говоре. Поэтому изо всего Слава поняла только отдельные слова. Слишком мало, чтобы суметь сложить их в некое подобие фраз. Граф, между тем, дослушал и коротко кинул: «Разберемся». После чего решительно распахнул дверь.
Покои оказались одной-единственной комнатой. Стоящая посреди комнаты ширма скрывала от постороннего взгляда бадью. Мимо стоящих в пороге господ шустро прошмыгнула еще одна служанка с ведром горячей воды. - Хм-м... – Удо задумчиво потер подбородок, скрипя отросшей за день щетиной. – Все вон!
Прислуга ринулась вон, на ходу кланяясь господам. Вскоре в комнате остались только граф, графиня и наполовину наполненная бадья. - Вот, Зилли... – Граф выглядел несколько смущенным. – Когда я посылал вперед гонца с приказом греть воду для купания, я как-то не подумал о таком казусе. Просто, мне – всегда хватало... - Я думаю, мы как-то переживем эту беду. – Слава постаралась улыбнуться как можно мягче. Ну, понятно, что ему хватало. Зачем одинокому путнику две комнаты и вторая бадья? - Да, действительно. – Удо явно принял какое-то решение. – Располагайтесь, отдыхайте. А я переночую со своими людьми. - Но... Зачем? - Слава очень старалась говорить, как и граф, светским тоном, но чуть подсевший голос выдал неловкость. – Эта кровать кажется мне достаточно широкой для двоих. И... Вы же все равно – мой муж. - Да, действительно. – Снова зачем-то повторил Удо. – Ну, что ж, тогда, дорогая жена, - он особенно выделил последнее слово, - увидимся чуть позже. Не смею вам мешать.
Пришел он действительно намного позже. Слава успела уже помыться и лечь в постель. А ее горничная – принести госпоже теплого молока и позвать слуг, чтобы те вынесли воду. Видимо, эти хождения туда-сюда и послужили для графа сигналом, что можно возвращаться. Дождавшись, пока последние слуги покинут комнату, граф разделся до рубашки, намереваясь лечь в постель.
В неярком свете Слава невольно снова залюбовалась мужем. Надо все-таки признать, хорош, жаловаться на такого – только богов гневить. В этот раз граф пришел в постель в обычной, правда, свежей рубахе, которая скрывала почти что ничего. Заметив, что его разглядывают, улыбнулся уголком рта и приглашающе приподнял бровь, мол, что скажешь?
Сначала Слава хотела сказать, подражая светскому тону мужа: «Располагайтесь, Ваше Сиятельство», но вовремя заметила, что по привычке устроилась посредине постели. Ни справа, ни слева не оставалось достаточно места, чтобы разместить взрослого мужчину. - Вы какую сторону предпочитаете? – Она приглашающе развела руками, выражая готовность уступить любую. - Без разницы. – Граф пожал плечами, фалды рубахи колыхнулись, снова ненароком привлекая внимание.
Осознав, что опять бессовестно пялится на неодетого мужа, Слава дернулась в сторону, стараясь как можно быстрее освободить графу место в постели. Пусть уже спрячется под одеяло, вместо того чтобы стоять тут и насмехаться над ней. Но длинный день, проведенный в карете дал о себе знать. - Уй-й-ш-ш! – Зашипела Слава, хватаясь за ногу. - Что случилось? – Тут же встревожился граф, уже безо всякого позерства приседая на постель. - Ногу... – Слава запнулась, пытаясь вспомнить, как звучит слово по-заксонски.
Нужное слово никак не находилось. Если Предслава его и знала когда-либо, то так ни разу и не использовав, благополучно позабыла. – Нога. – Повторила она беспомощно, хватаясь под одеялом за икру. - Ногу свело? – Сообразил граф. Миг, и он уже откинул одеяло, открывая себе поле обзора.
Сильные одной
