бурлила неуёмная энергия. Волны разбивались о берег, в ночном морском воздухе витал аромат роз. В небе тускло светил месяц, но темнота могла пойти им на пользу, как случилось в комнате для переодевания.
От воспоминаний о её нежных пальчиках, которые исследовали и ласкали бедро Харрисона, доведя до сильнейшего возбуждения, его весь вечер бросало в жар.
Её смелое прикосновение застало его врасплох. Мэдди всегда была осмотрительной, она тщательно обдумывала, к чему могут привести её поступки. Другими словами, она была полной противоположностью Харрисона. Но там, в комнате для переодевания, она полностью пренебрегла своими принципами.
И слава богу, потому что он забывал и о принципах, и об осторожности, когда дело касалось её, особенно сейчас. Время стремительно ускользало. Скоро конец загородного приёма, а потом и свадьба Мэдди и герцога. Харрисон не мог потерять её, не в этот раз.
Засунув руки в карманы брюк, он уставился в темноту и усилием воли заставил себя расслабиться. Вполне возможно, что она вообще не появится. Мэдди могла побояться рисковать браком с Локвудом. Но Харрисон так не думал. Мэдди не потерпит вопросов без ответа и неопределённости в отношениях с Харрисоном. Она придёт за ответами. За решением.
Он был готов дать ей что угодно, лишь бы убедить выйти замуж за него, а не за герцога.
Внезапно послышался шорох юбок. Обернувшись, Харрисон увидел, как Мэдди крадётся к беседке. У него перехватило дыхание.
Она пришла.
Он ничего не сказал, когда она подошла ближе, просто наблюдал за ней, а страсть сжигала его изнутри. Судя по выражению лица, Мэдди нервничала, и он не хотел напугать её ещё больше.
Она вошла в беседку, избегая его взгляда.
— Мне не следовало приходить.
— Никто ни о чём не узнает, Мэдди. Что бы ни случилось, это касается только нас двоих.
— Ты прекрасно знаешь, что нет. — Она подошла к деревянной скамье, присела и расправила юбки. Её руки были обнажены, в тусклом свете поблескивало проклятое обручальное кольцо.
Подул лёгкий прохладный ветерок, и Мэдди вздрогнула. Сняв пиджак, Харрисон подошёл и накинул его ей на плечи.
— Не стоит забывать, как зябко бывает ночью.
— Да, действительно. Очевидно, я плохо соображала, когда выходила из спальни.
Он опустился на скамью.
— Я не стану удерживать тебя силой.
— Я не могла рисковать. Ты обещал прокрасться в мою спальню, если я не приду.
Радость от встречи немного поутихла. Харрисон предпочёл бы, чтобы она пришла к нему по собственной воле, но извиняться за угрозу не станет, особенно учитывая то, что она возымела действие. Решив не ходить вокруг да около, он выпалил первое, что пришло ему в голову:
— Ты не можешь выйти за него замуж, пока мы не выясним отношения между нами.
— Мы не можем их выяснить, потому что ты постоянно меня провоцируешь.
— Едва ли. Ты призналась в своём влечении ко мне, без каких-либо провокаций с моей стороны, прошу заместить.
— Мне не следовало такого говорить, пока я помолвлена с Локвудом.
— И не будем забывать о том, что произошло в комнате для переодевания.
— Очередная ошибка, — сказала она. — Кратковременный приступ безумия.
— Заблуждаешься. Это называется желанием, ты просто не хочешь замечать очевидного. Я больше не позволю тебе притворяться.
— Не позволишь? — Разозлившись, она резко встала со скамьи. — Ты не позволишь? Харрисон, я не могу проявлять симпатию по отношению к другому мужчине. На твоём пути никто не стоит, тебя не заставляют хранить молчание. Мне же такая роскошь недоступна.
Мэдди продолжала отрицать свои чувства к Харрисону, что безмерно его раздражало. Вскочив на ноги, он направился к ней, громко стуча подошвами ботинок по деревянному полу.
— Локвуд тебя не заслуживает. Он тебе совершенно не подходит. Брак с ним не принесёт ничего, кроме одиночества и страданий.
На мгновение на её лице промелькнула неуверенность, но Мэдди не сдавалась. Она выпрямилась, наблюдая за тем, как он приближается к ней.
— Откуда тебе знать.
— Ради бога. Я прекрасно знаю, какой мужчина тебе нужен. Тот, который не станет потакать тебе во всём, тот, который будет будоражить твой ум. В противном случае ты заскучаешь и станешь несчастной.
— О чём ты говоришь?
— В детстве ты командовала всеми детьми в округе, как генерал, чьи приказы не обсуждаются. Лишь я бросал тебе вызов и задавал вопросы. Именно поэтому ты выделяла меня среди остальных, и именно поэтому мы стали такими хорошими друзьями.
— Вовсе нет. Нам нравилось вместе проказничать, — усмехнулась Мэдди.
— Нет, мне нравилось проказничать. А тебе — планировать шалости. — Харрисон скрестил руки на груди и лукаво ей улыбнулся. — Тебе не нужен был преданный соратник... Тебе нужен был соучастник.
— Возможно, но с тех пор много воды утекло. Мы выросли.
— Мы не так уж сильно изменились, — возразил он. — В душе мы остались прежними, и я уверен, что именно поэтому Локвуд сделает тебя несчастной. Ты станешь поступать, как тебе вздумается, и через неделю заскучаешь.
— Я буду играть в теннис, растить наших дети. Вести жизнь герцогини.
Жизнь, в которой нет места Харрисону.
Растить не его детей.
От одной мысли об этом Харрисону захотелось завыть. Он запустил пальцы в волосы и подёргал себя за пряди, пытаясь успокоиться.
— Тебе придётся довольствоваться малым, Мэдди.
— Став герцогиней? — спросила она, повысив голос. — Ты действительно считаешь, что, став герцогиней, я буду довольствоваться малым?
— Если речь идёт о твоём счастье, то да, — парировал он. — Я хочу тебя во сто крат сильнее, чем этот высокомерный герцог.
Она отшатнулась. Его признание явно ошеломило Мэдди.
— Почему сейчас? Что изменилось?
Харрисон не хотел отвечать пока на эти вопросы. Если бы он рассказал ей о своих давних чувствах, она, скорее всего, бросилась бы обратно в дом.
— Разве это имеет значение? Неужели ты не можешь просто принять сей факт?
Напрасно Харрисон думал, что его уклончивый ответ умиротворит Мэдди. Она лишь разозлилась, и её глаза вспыхнули зелёным огнём.
— Ты прав, это не имеет значения, потому что я не могу разорвать помолвку. Жребий брошен.
Чёрта с два!
Он подошёл к ней вплотную, задев носками ботинок юбки. Мэдди пришлось вытянуть шею, чтобы встретиться с ним взглядом, но она не сдвинулась с места. Её щёки залил прелестный румянец, а на изящной шее забилась жилка. Воздух вокруг них был пропитан ожиданием и страстным желанием, её грудь тяжело вздымалась. У него чесались руки наконец к ней прикоснуться... Но он не стал этого делать. Ещё не время.
— Всё можно исправить, пока ты не произнесла клятвы у алтаря. И я не отступлюсь. Я уверен, что ты совершаешь
