— Я всё понимаю, и буду осторожен. Не сомневайся во мне. Всё будет сделано как ты того и желаешь.
— Я и не ждал другого ответа, — император знаком показал, что разговор на этом закончен. — Ночью, перед твоим отъездом мы встретимся ещё раз. Поэтому я не прощаюсь с тобой.
Император собирался было подняться и уйти, но был остановлен словами Криспа.
— Могу я спросить?
Император молча кивнул.
— Скапула сказал, что отец Елены был убит тобою. Он прав?
Услышав эти слова, император помрачнел:
— Я не желал говорить тебе до отъезда, однако раз ты спросил…он был убит но не мною. Думаю, его убили те самые люди о которых я тебе рассказывал. Они же…похитили твоего сына.
— Мой сын похищен? — вскричал вскакивая Крисп. От резкого движения кресло опрокинулось.
Император встал и бросил на сына жёсткий взгляд.
— Да. Он пропал. И ты его найдёшь, ибо кровь, которая течёт в твоих жилах, должна быть сохранена на многие века.
Глава 22
Оставив Криспа, император вернулся в сад и продолжил прогулку. Сделав небольшой полукруг, он направился к большому шатру, разбитому посреди сада. У входа в шатёр стояли два стража, а между ними…Публий Скапула.
Император жестом отпустил стражу. А потом пригласил Скапулу прогуляться с собой. Скапула молча подчинился.
При этом он и не скрывал своего отношения к императору. В данный момент это выражалось в частых неприязненных взглядах. Оба шли почти плечом к плечу, мимо высоких деревьев с опавшей листвой. Высокий император в своей красной мантии и толстый Скапула в белой тоге. Они прошли совсем немного, когда неожиданно для Скапулы император рассмеялся:
— Поверь Скапула, я хорошо осведомлён о твоём отношении ко мне. Мне прислали твою речь произнесённую не так давно в Сенате. Мой чтец насчитал тридцать девять слов, которые в той или иной степени оскорбляли меня.
— После казни Криспа, и после того как ты казнил Елену со своим внуком, я мог бы вполне произнести новую речь и ты бы насчитал гораздо больше слов.
— Ты всегда был смел Скапула, — император бросил непонятный взгляд на толстяка а в ответ получил взгляд полный ненависти. — Но умён ли?
— Легко называть меня «глупцом» когда у тебя сорок легионов, — огрызнулся в ответ Скапула.
— Я всего лишь предлагаю тебе самому ответить на этот вопрос! — не повышая голоса сказал император.
— Ты сомневаешься в моём уме, Флавий? — Скапула умышленно опустил титул для того чтобы позлить императора.
Но на того это не произвело должного действия.
— Суди сам, Скапула. Ты прилюдно осыпаешь меня оскорблениями. Поносишь как последнего раба. Тем самым ставя меня перед выбором…простить или наказать тебя. Простить тебя я не могу, ибо это станет поводом для всех остальных которые сочтут себя вправе подражать твоему поступку.
— Остаётся убить, — Скапула насмешливо оскалился. — Ты всех убил кроме сенаторов. Мне льстит, что я стану первым.
Император легко засмеялся и бросил доброжелательный взгляд в сторону Скапулы, чем немало его удивил. У Скапулы даже на миг возникла симпатия по отношению к императору. Она продлилась ровно до того времени, когда он снова услышал его голос.
— Я решил не наказывать твоего сына, — сообщил император Скапуле и продолжал, — более того, Квинт будет возвеличен. Я дам ему звание легата и должность командующего двенадцатым легионом.
Услышав эти слова. Скапула остановился. Он смотрел с глубочайшим изумлением на императора не в силах вымолвить ни единого слова. А когда появился голос, Скапула воздел руки к небу и гневно воскликнул:
— О Боги, видели ли вы императора более циничного чем Флавий Константин? По его приказу утопили весь легион, а теперь он решил назначить моего сына его командующим. Или ты таким способом сообщил мне о намерение утопить Квинта?
— Я думал ты будешь благодарен мне, — заметил император.
— Вели уж и меня распять на кресте. Тогда я смогу поблагодарить тебя за нас обоих, — в сердцах произнёс Скапула.
Он собирался продолжить, но замолчал, увидев, как к ним направляется императрица. Фауста выглядела весьма торжественно. Смысл этой торжественности стал ясен когда она подошла к ним и с откровенным злорадством воскликнула:
— Скапула здесь. Пусть он станет свидетелем моих слов. Ты палач, — Фауста устремила презрительный взгляд на своего мужа. — Ты палач. И твоя участь стала гораздо худшей чем моя. Ты уничтожил всю мою семью, — обвинения хлестали императора словно пощёчины, — ты собственноручно вонзил нож в сердце моего отца. Ты убил моего брата. Ты убил сыновей моего брата. И я сполна отомстила. Ты и убил своего сына! Безвинного сына, — Фауста издевательски засмеялась прямо в лицо императору а потом закричала, — Крисп не был виновен. Это я пришла к нему и предложила тебя убить. Ты казнил невиновного. услышав эти слова, император схватился двумя руками за голову и яростно вскричал:
— Будь ты проклята Фауста. Будь проклята. Что ты со мной сделала…
— Это ты проклят. Ты, Константин. Ты чудовище…
Заливаясь безумным хохотом, Фауста оставила их. Некоторое время император выкрикивал проклятия ей вслед, а затем убедившись в том, что она ничего не услышит, повернулся лицом к Скапуле и совершенно спокойным голосом произнёс:
— Знаешь что меня поражает больше всего? Эта женщина провела столько лет рядом со мной и всё ещё принимает за глупца? Ко всему прочему, она ещё и стала плохо видеть, иначе бы узнала голову своего любовника Уросия.
Заметив изумлённый взгляд Скапулы, император не без удовольствия заметил:
— Я мог бы стать неплохим актёром, но не представилось возможности.
Я поражён, — Скапула, наконец, обрёл голос и бросил на императора взгляд полный презрения, — как ты можешь быть как спокоен? Ведь ты казнил невинного сына!
— Поговорим о моих недостатках немного позже!
Император ушёл оставив Скапулу одного. Пока он собирался с мыслями, и пытался понять каких последствий следует ожидать, за ним явился страж. Скапула молча подчинился. Он не произносил ни слова до того мгновения как страж открыл перед ним дверь и он вошёл в комнату. И здесь его ждало подлинное потрясение, ибо он собственными глазами узрел…Криспа. Он очень долго смотрел на него. А потом в глубочайшем смятении пробормотал:
— Похоже…лодочник решил вернуть тебя обратно!
Глава 23, или Эпилог к второй части «Чаши императора»
Поздней ночью, Крисп в сопровождении Публия и Квинта Скапулы, Авсония, поднялся на борт судна. Этому событию, предшествовал короткий разговор с императором. Как это ни удивительно звучит, но он дал им всем возможность начать новую жизнь. Именно об этом думал Крисп, когда судно медленно двинулось по проливу вдоль берега. Ещё он думал о том, где он будет искать своего сына. Он не сомневался в том, что найдёт его. Где бы его не прятали, он отыщет это место. Потом его мысли перешли к отцу…
