— Леди Женевьева Иденби? — Он учтиво поклонился. — Его величество просит вас.
Улыбнувшись сэру Хамфри, Женевьева последовала за пажом. И вдруг почувствовала, как кто-то положил руку ей на плечо. Она обернулась.
Перед ней стоял сэр Гай, привлекательный и невредимый, в мантии с алой розой.
— Гай!
— Тише, тише! — Он увлек ее в сторону. — Женевьева, это долго объяснять, но я здесь для того, чтобы встретиться с вами, подбодрить вас. В Босуортской битве я сражался на стороне Генриха.
— Генриха?
— Я сделал это ради Иденби. Мне известно, что сейчас вам назначена аудиенция. Что бы он ни говорил, соглашайтесь. Потом я постараюсь убедить его изменить решение. Он поймет, что я предан не только ему, но и вам. — Гай улыбнулся.
— Леди Женевьева! — окликнул ее паж. Гай быстро поцеловал девушку в щеку и затерялся в толпе придворных.
Женевьева ослепительно улыбнулась и догнала пажа. Она старалась держать себя в руках — чтобы спасти Иденби, пожертвовав достоинством.
Вместе с ней в зал для приемов вошли еще несколько высокопоставленных особ. Женевьеву оттеснили в угол зала, где она и остановилась, разглядывая нового короля.
Он был молод, но некрасив: лицо казалось слишком узким и худым, длинный нос сильно выдавался вперед, из-под бровей поблескивали маленькие темные глазки.
Короля обступили советники, и каждый раз, когда к нему подводили новых подданных, советники что-то нашептывали монарху, а тот, подумав, принимал решение.
Женевьева вздохнула свободнее, увидев, что новый король снисходителен к подданным. К нему подвели дворянина из Корнуолла — старого рыцаря, давнего сторонника Йорков. Старик объяснил Генриху, что исполнял свою клятву, но теперь Ричард мертв, и он рад завершению войн. Старик добавил, что готов принести присягу Генриху Тюдору и хранить ему верность. Король ответил, что для примирения достаточно присяги и небольшой пени, размер которой показался Женевьеве огромным.
После старика пришел черед других собравшихся. У Женевьевы гулко заколотилось сердце, когда она услышала свое имя, произнесенное пажом. Пройдя через зал, Женевьева остановилась перед королем, опустилась на колени и, когда поднялась, с удивлением заметила в глазах Генриха насмешку.
— Стало быть, вы и есть Женевьева Иденби. И вы просили нашей аудиенции?
Женевьева смутилась: король взглядом раздевал ее, при этом так бесстрастно, словно прикидывал, чего она стоит.
— Да, ваше величество. — Женевьева улыбнулась. — Как и большинство благородных лордов, мой отец поклялся в верности Ричарду III. Он сдержал слово чести. Но теперь Ричард мертв, и мы свободны от обязательств перед ним. Защитники Иденби с радостью сложат оружие, стремясь к миру, который вы обещали стране.
Генрих загадочно усмехнулся:
— Леди Женевьева, вы на редкость красивы.
Женевьева, подавив вздох облегчения, вдруг ощутила радость. Даже если король назначит ей такую же пеню, как лорду из Корнуолла, она постарается заплатить ее — лишь бы получить взамен мир.
— Очень красивы, — повторил король, и девушка нахмурилась, увидев похоть в его глазах. Генрих смотрел на нее в упор, явно любуясь собой. Женевьеве вдруг стало страшно. Почему король не назвал ей размер пени? Может, он ждет от нее еще каких-то заверений?
— Ваше величество, — продолжала она, — мы клянемся в верности вам…
— Да. — Король вздохнул. — Боюсь, миледи, вам незачем приносить такую клятву.
— Простите, сир?
Он улыбнулся:
— Иденби давным-давно сложил оружие, леди Женевьева.
— Простите? — Она уже поняла, что случилось непоправимое. Король устремил взгляд на толпу. Женевьева услышала глухой звук шагов по ковру и, обернувшись, пришла в смятение.
Тристан!
Не может быть! Он мертв и похоронен! Она сама убила его!
Тристан медленно приближался. Он был не в доспехах а в элегантной одежде придворного — темно-синей тунике, от деланной белым горностаем. С плеч ниспадал алый плащ, схваченный на плече изумрудной пряжкой. Тристан улыбался — холодно и язвительно.
Казалось, он заполнил собой весь зал. Женевьева пошатнулась. Тристан слегка наклонился и в упор посмотрел на нее. У нее подкосились колени.
Отец Томас солгал ей! Мертвые выходят из могил, ибо лорд Тристан сделал это! Мрачный, зловещий, сильный, мускулистый и грозный. Он смотрел на нее не отрываясь. Его глаза метали молнии. Он ничего не забыл!
— Леди… — Тристан чуть кивнул и повернулся к королю. — Ваше величество…
— Это и есть женщина, которую ты искал, Тристан?
— Да, ваше величество. Вижу, вы уже познакомились. И все-таки позвольте представить вам леди Женевьеву, мою любовницу. Спешу заверить вас, что моей любовницей она стала по собственному желанию.
Зал завертелся перед глазами Женевьевы. Король Генрих расхохотался так, словно услышал удачную шутку.
— Мы были рады познакомиться с ней, Тристан. Теперь я понимаю, почему ты так настаивал — на твоем месте я поступил бы так же… — Двусмысленная фраза повисла в воздухе. В зале воцарилась мертвая тишина, все взгляды устремились на Женевьеву. С мучительной болью она поняла, что не сможет ни объясниться, ни оправдаться. Тристан явно взял с короля какое-то обещание, которое касалось ее.
У нее перехватило дыхание. Значит Иденби уже давно не принадлежит ей?!
— Забирай ее, — коротко бросил Генрих, жестом отпуская обоих.
Перед глазами Женевьевы поплыл туман. Он жив. Тристан жив, стоит рядом и предъявляет на нее права. Самый страшный из кошмарных снов внезапно стал явью! Если он решил завладеть его, то лишь для того, чтобы убить, обречь на медленную смерть за предательство.
Железные тиски пальцев Тристана сжались на запястье Женевьевы. Увидев в его глазах холодное торжество и ненависть, она вырвалась, бросилась к трону и упала на колени перед королем.
— Ваше величество! — Если вам угодно, бросьте меня в Тауэр, предайте суду! Сир, сжальтесь, ибо я не предавала вас — я только хранила верность королю, которому принес присягу мой отец! Сир…
За ее спиной негромко рассмеялся Тристан, Он шагнул вперед, и из глаз Женевьевы хлынули слезы: Тристан нарочно наступил ей на волосы.
— Это она умеет — не правда ли, сир? Она умоляет так, что заслушаешься. В такой же позе эта леди стояла передо мной — за несколько секунд до того, как на меня предательски напали ее люди.
— Ваше величество! — перебила Женевьева. — Но вы же понимаете, что преданность…
— Преданность — и нож в спину — разные вещи, миледи.
— Ваше величество!..
— Миледи! — Генрих наклонился, завороженный серебристым блеском ее глаз и золотистыми волнами волос. Он уже жалел о том, что пообещал эту красавицу Тристану. — Миледи, боюсь, ваша участь решена. Я тоже верен своему слову. Вы должны понять меня. А теперь ступайте, миледи, — я все сказал. Вы находитесь под охраной лорда де ла Тера.
