— Тюдор суров, но справедлив. Если вы и впредь намерены противиться мне, перед отъездом я отправлю вас вон к тому столбу! Может, наказание заставит вас смириться.
— Какая мне разница? — пожала плечами Женевьева. — Не все ли равно, от кого терпеть муки? Пожалуй, здешние палачи будут снисходительнее вас. Я предпочитаю такое правосудие.
— Вот как? Точно так же, как предпочитаете быть узницей Тауэра, а не моей пленницей?
— Да!
— Из Тауэра никто не выходит живым, — сухо заметил Тристан.
— Хороший палач по крайней мере не станет мучить жертву! — выкрикнула Женевьева и, к своему ужасу, услышала в своем голосе страх. Тристан тоже заметил это и расхохотался.
— Ах да! Я и забыл, как вы преуспели в искусстве убивать, леди Женевьева!
Она вытерла влажные ладони о юбку.
— Если мне суждено умереть, лорд Тристан, пусть это случится здесь и сейчас.
— Нет, в мои планы пока не входит ваша смерть. И если уж вам суждено отведать кнута, я ни за что не лишу себя удовольствия высечь вас! Но по-моему, вы слишком спешите свести счеты с жизнью. Идем, не стоит терять время.
Терять время! В душе Женевьевы вновь всколыхнулась паника. Господи, она и вправду теряет время! А ей необходимо выиграть его! Неужели Тристан решил отвести ее к себе — и прикончить? Или сначала изнасиловать? Нет, он слишком ненавидит ее, чтобы пылать желанием, пусть даже грубым. И все-таки Тристан намерен помучить ее…
Да, до убийства дело дойдет не скоро. Пройдет еще много времени, прежде чем он отнимет у нее жизнь. Судя по всему, Тристан торопится в Иденби — надо же показать своей пленнице, что стало с ее родным домом! Женевьева задрожала, а он вновь повлек ее за собой. Только у двери Тристан выпустил руку девушки.
Женевьева замирала от страха. Она была свободна, молода и проворна — но коридоры дворца казались бесконечными. Не раздумывая, она сорвалась с места, но не успела сделать и шага, как вскрикнула от боли. Тристан вцепился в ее волосы. Вывернув шею, она взглянула на него. Ее зубы стучали. Женевьева попыталась высвободить волосы. Почему она не заплела их в косы! Тристан притянул ее к себе. Похоже, он не сердился, а, напротив, забавлялся.
— Миледи, — издевательски начал Тристан, почти касаясь губами ее щеки, — зарубите себе на носу, что впредь я не буду доверять вам. Я никогда — слышите, никогда! — не повернусь к вам спиной.
Он втолкнул ее в комнату и вошел следом. Женевьева застыла, боясь взглянуть на него. Наконец, собравшись с силами, она решила, что вынесет все уготованное ей судьбой.
Тристан, не обращая на нее внимания, расхаживал по комнате и собирал вещи. Женевьева следила за ним, готовая метнуться к двери, но сомневалась, что побег удастся. Мимоходом она отметила, что Тристану отвели отдельные и роскошные покои. Король Тюдор и впрямь высоко ценил его.
Ножны и меч Тристана лежали на кровати. Когда он потянулся к ним, Женевьева инстинктивно вздрогнула. Он усмехнулся, вешая меч на пояс.
— Дорогая моя леди Женевьева, вы что-то слишком взволнованны.
Не удостоив его ответом, она гордо вздернула подбородок, но потом быстро подошла к нему.
— Отвечайте! Говорите сейчас же: как вы намерены поступить со мной?
Он обернулся и устремил на нее долгий взгляд. И вдруг расплылся в улыбке. Женевьева содрогнулась. Она прекрасно помнила эту улыбку, широкий чувственный рот, твердые губы, прикосновение которых ощущала до сих пор. Воспоминания нахлынули на нее, лишив силы и смелости.
— Да не молчите же! — снова выкрикнула девушка.
Тристан пожал плечами.
— По правде говоря, миледи, я еще и сам не знаю. — Он взял кожаную сумку и с легким поклоном осведомился: — Так мы идем, миледи?
— Да! — чуть ли не с радостью прошептала Женевьева, чувствуя, как в груди колотится сердце. Значит, Тристан уведет ее из этой комнаты! Какое-то время она будет в безопасности — он не посмеет обидеть женщину в присутствии посторонних! А может, это не так? Ведь не постыдился же он унести ее из приемного зала… Тристан взял Женевьеву за руку и открыл дверь.
— Мои вещи… — спохватилась она, но он резко перебил ее:
— Мэри соберет их и привезет в замок. Да, Женевьева, я уже повидался с вашей горничной. Эта кроткая девушка боится навлечь на себя гнев короля. И нового хозяина Иденби.
Они вновь вышли, в коридор. Женевьева едва поспевала за Тристаном.
— А сэр Хамфри? — вдруг вспомнила она. — Неужели вы…
— Убил его? — подсказал Тристан. — Нет. Женевьева, довольно вопросов. — Он угрожающе прищурился, всем видом давая понять, что его терпение на исходе. — Сэр Хамфри старый и преданный рыцарь. И хотя он был участником заговора, я не держу на него зла — да, Женевьева, я не злопамятен. Я предупредил сэра Хамфри, что если он явится в Иденби, то окажется в подземелье. Он волен остаться в Лондоне.
Женевьева опустила голову и послушно пошла за Тристаном, размышляя о судьбе несчастного сэра Хамфри. Тристан шагал так стремительно, что вскоре они уже оказались во дворе, залитом солнечным светом. Неподалеку от двери Женевьева заметила мужчин, гербы на доспехах которых были ей знакомы. Все они сидели на лошадях и ждали.
В душе ее вспыхнула надежда. Она была отличной наездницей. Как только они покинут Лондон, надо попытаться бежать!
— А где моя лошадь? — спросила Женевьева. Тристан не ответил, и она удивленно вскинула голову. Он с насмешкой смотрел на нее.
— Леди, однажды вы уже совершили глупость, напав на мужчину и приказав похоронить его. Не пытайтесь второй раз провести меня. Вашу лошадь приведут в замок позднее. А это путешествие вы проделаете в экипаже!
И, не дожидаясь ответа, Тристан потащил ее по грязной дороге к плетеному возку и втолкнул в него, Женевьева попыталась вырваться.
— Постойте! Так я никуда не поеду! Мне станет дурно! Выпустите меня отсюда!
Дверца за ней захлопнулась и тут же была закрыта на засов. Беспомощно толкая ее, она услышала резкое щелканье бича. Возок качнулся, и ее отбросило к другой стенке. Ударившись о противоположное сиденье, она вскрикнула.
Пытаться удержать равновесие в шатком возке было нелепо. Под деревянными колесами захлюпала дорожная грязь, застучали камни. Прошла целая вечность, прежде чем экипаж покатил медленнее, покачивание стало монотонным, Только тогда Женевьева задумалась о своей судьбе. Она сердито сбросила головной убор, который еще сегодня утром был элегантным и роскошным. Тристан не станет спешить с убийством. Он будет ждать, придумывать для нее новые и новые муки, чтобы насладиться местью…
Нет! Такого удовольствия она ему не доставит! Он не узнает, как ей страшно. Никогда! Женевьева мысленно повторила клятву и стиснула кулаки. «Будь гордой и твердой», — сказала она себе, и эти слова приободрили ее.
