а возможно, и не только они. Нужно было готовить комнаты к их приезду. Джоан только успела шепнуть, что вчерашний полицейский, тот самый в коричневом костюме, допрашивал всех, кто работал в Эбберли шесть лет назад, и делал это в такой отвратительной грубой манере, что миссис Пайк даже пришлось пить капли после беседы. Уже почти закрыв за собой дверь, Джоан обернулась и прошептала:
— А вы не верили, что Вентвортам счастья нет. Это проклятый дом. Гроб этот Анна Вентворт как раз и поставила! Где началось, там и кончится
Айрис пришла в библиотеку вовремя, но чувствовала себя донельзя глупо, снимая с полок книги и перепечатывая названия на карточки. Произошло убийство, а она занимается никому не нужной ерундой… Даже займись она своим маленьким расследованием толку было бы больше! Кому вообще нужны эти книги, когда какой-то безумец засунул леди Клементину в каменный ящик в лесу и оставил там?!
Её убили, Айрис не сомневалась. Но почему?
От размышлений её оторвал шум за окном. Айрис встала со стула и выглянула. На площадке возле парадного крыльца остановилась длинная чёрная машина. Из неё вышли двое мужчин, оба в мрачных тёмных костюмах, плащи, тоже тёмные, были перекинуты через руку. Мужчины быстро прошли к крыльцу. Быстро, но без торопливости; по дороге они внимательно оглядывали и клумбы, и деревья парка, и фасад дома. Айрис даже показалось, что взгляд одного из них, того, что был помоложе, остановился на ней.
Она быстро отошла от окна.
Через пару мгновений раздался едва слышный в библиотеке звук звонка.
И всё, больше никаких звуков, как будто огромный дом легко всосал в себя двух человек и поглотил, утянул в ту же непроницаемую тишину, в которой уже давно исчезли сэр Дэвид, Энид и сама Айрис.
Мысли опять где-то блуждали и скатывались к кенотафу, к словам Джоан, даже к женщине в чёрном — Анне Вентворт. Джоан сказала, её видели у дома Руперта. Неужели в 1964 году кто-то в это верит?
Дверь со стороны гостиной хлопнула, и Айрис точно очнулась.
В дверях стояла Джоан.
— С вами хочет поговорить этот новый полицейский, — сказала она.
— Новый полицейский? И зачем?
— Не сказал.
Айрис поднялась на ноги и разгладила юбку.
— Хорошо. И где он?
— В угловой гостиной.
Когда Айрис вошла в гостиную один из полицейских рассматривал висевший над камином портрет кого-то из Вентвортов или Сетонов, второй сидел за столом и писал в блокноте. Стол был маленьким и изящным, а мужчина очень высоким и широкоплечим. Выглядело это почти комично.
Первый из полицейских повернулся к Айрис, второй поднялся из-за стола.
— Вы, как я понимаю, мисс Айрис Бирн? — спросил тот, что до этого сидел за столом. — Позвольте представиться, детектив-инспектор Годдард, Скотленд-Ярд. А это детектив-сержант Леннокс.
— Вы из Скотленд-Ярда? — Айрис даже забыла, что нужно ответить на приветствие.
— Да, дело громкое. Поднялась шумиха, а учитывая, что смерть наступила несколько лет назад, полиции графства это расследование может оказаться не по силам. Поэтому прислали нас. Прошу вас, присаживайтесь, — инспектор Годдард указал на стул, стоявший по другую сторону того самого маленького стола.
— Не знаю, чем могут быть вам полезна, — сказала Айрис, опускаясь на стул. — Меня здесь не было шесть лет назад.
— Вы могли слышать разговоры. Постарайтесь вспомнить, возможно, Дэвид Вентворт что-то упоминал о тех событиях. Или горничные обсуждали.
— Вы можете спросить их.
— Могу. Но я понимаю, что со мной они не буду откровенны.
— Вы думаете, они будут что-то скрывать? Зачем?
— Например, чтобы защитить своего нанимателя. Я так понял, что прислуга ему предана. Честно говоря, сейчас редко где такое встретишь.
— Подождите… Почему они должны защищать своего нанимателя? Вы что, думаете, что леди Клементину… Что её собственный сын засунул её в кенотаф? — Айрис чувствовала что-то среднее между удушьем и тошнотой, когда говорила это.
— Это покажется старомодным, но мы по-прежнему руководствуемся принципом «Cui bono?». И надо сказать, он редко нас подводит. Больше всех от смерти леди Вентворт выигрывал её сын. Огромное наследство, как я понимаю.
— Не ему одному полагалось наследство!
— Вот видите, — улыбнулся Годдард. — Вы уже за него вступаетесь.
Улыбка у Годдарда была на удивление мягкая, какую не ожидаешь увидеть на столь суровом лице. Впрочем, Айрис начинало казаться, что Годдард не так суров, как кажется. Он был очень молод для инспектора, чуть за тридцать, и, видимо, старался выглядеть старше, серьёзнее, может быть, даже грубее, чем он был. Если бы не хмурое выражение лица, его можно было бы назвать даже красавцем.
— Да, вступаюсь, потому что ваши обвинения мне кажутся несправедливыми! Его брату Руперту тоже что-то было завещано… Говорят, что много. И мало ли кому ещё!
— Завещание — это отдельная история. Леди Клементина пригласила сюда поверенного, по общему мнению, чтобы переписать документ. Возможно, что кто-то хотел не допустить изменений, поэтому её и убили.
— Боже… — выдохнула Айрис. — Как это произошло? Вы уже знаете?
— Медицинская экспертиза займёт несколько дней, возможно, её придётся делать даже не здесь, но это однозначно насильственная смерть. Вряд ли жертва забралась в кенотаф добровольно, а потом задвинула крышку. Кто-то этому поспособствовал. И пока весомые мотивы совершить преступление я вижу только у Дэвида Вентворта: большое наследство, громкая ссора в день убийства.
— Мне кажется, он не такой человек.
— А какой он, мисс Бирн? — Годдард вытянулся через стол.
Айрис поняла, что не может ответить на этот вопрос. «Очень закрытый», — единственное, что она могла бы сказать. Дэвид Вентворт оставлял приятное впечатление, но, возможно, это была лишь тоненькая сахарная глазурь воспитания, образования и хороших манер. Внутри могло скрываться что угодно.
— Он умный, сдержанный, не особенно общительный, но если тема его интересует, то с ним приятно поговорить.
— И какие темы его интересуют?
— Наверняка, этих тем много, но мы разговаривали о книгах и об Оксфорде. Я тоже там училась.
— Какой колледж?
— Сомервиль.
— А я — Лонсдейл.
— Вы окончили Лонсдейл и работаете в полиции?
— Вы же работает в библиотеке, — быстро парировал Годдард.
— Девушкам сложнее с карьерой.
— Мне нравится то, чем я занимаюсь. И стать инспектором мне было, наверное, сложнее, чем человеку без оксфордского образования. Из-за моей семьи.
— Подозреваю, они думали, что вы способны на большее? — спросила Айрис, понимая, что допрос внезапно превратился в светскую беседу.
— Именно так они и думали. В моей семье уже много поколений все становятся докторами или где-то около. Мой предок Джонатан Годдард был хирургом в армии Кромвеля, а так же врачом Карла I, пока тот находился в заточении. Представляете, чего стоило сломать
