— тот лениво лизнул её руку и продолжил спать, — и начала осматривать кабинет. Она как раз остановилась у Тёрнера, пытаясь понять, оригинал это или нет, когда за спиной у неё раздался вежливый кашель.
— Добрый день, мисс Бирн, — произнёс Дэвид Вентворт. — Я думал, здесь будет Энид…
— Мисс Причард плохо себя чувствует, и она попросила меня дождаться звонка. Насчёт поверенного.
— Я буду здесь работать и сам его приму.
— Если вам что-то понадобится, я в библиотеке.
Дэвид Вентворт кивнул. Он подошёл к столику, где стоял графин с бренди, и налил в низкий хрустальный стакан.
— Не думаю, что что-то потребуется, — сказал он, не глядя на Айрис. — И я отдал полиции то, письмо, которое вы нашли.
— Инспектор Годдард мне сказал.
— Вы тоже с ним разговаривали? — Дэвид Вентворт сделал глоток бренди.
— Да. И обещала подготовить копию письма, потому что ни он, ни тот второй полицейский не могут разобрать почерк. Этот Годдард показался мне толковым.
— Мне тоже, но я всё равно вызвал частного детектива. И связался с адвокатом. Надеюсь, они смогут чего-нибудь добиться от полиции. Пока ничего не говорят. Всё скрывают.
— Что именно? — не поняла Айрис.
— Они даже не говорят, как она умерла, — Дэвид сделал второй глоток. Движение вышло дёрганым, нервным. — Годдард сказал только, что точно не утонула.
Айрис облизнула губы и тихо произнесла:
— Вы у него главный подозреваемый.
— Я знаю. Из-за ссоры и из-за наследства, но это не имеет смысла! Хотя бы потому, что я ничего не получил. Мне было девятнадцать. Даже если бы тело нашли сразу, то я всё равно не смог бы вступить в наследство до двадцати одного года. Всем занимался бы мой опекун. Я… Я не убивал её! — Дэвид Вентворт посмотрел на Айрис: — Вы мне верите?
Айрис смутилась. Скорее от пронзительного, отчаянного взгляда, чем от вопроса.
— Разве это имеет значение?
— Имеет.
Дэвид Вентворт допил оставшийся в стакане бренди, поставил пустой стакан на свой стол и, отвернувшись от Айрис, произнёс:
— Мне нужно поработать.
Айрис поняла намёк: ей нужно было вернуться в библиотеку.
Дэвид Вентворт держался куда лучше Энид, но было понятно — он тоже не в порядке.
* * *
Ночью — по обыкновению — Айрис не могла уснуть, и только на неё стал наплывать сон, как она услышала тихие звуки, похожие на плач. Неужели опять?
У неё заколотилось сердце и на спине выступил пот, когда она вспомнила ту ночь… Теперь у неё был фонарик — она купила его в деревне, — но, если подумать, какая от фонарика польза? Это не оружие.
Звук повторился. В отличие от прошлого раза, когда действительно невозможно было понять, что это за звук, сейчас Айрис расслышала вполне отчётливый и узнаваемый всхлип.
— О боже, Джоан!
Айрис взяла со стола фонарик, включила его и вышла в коридор. До комнаты Джоан было всего несколько шагов, но она ни за что не решилась бы сделать их в темноте.
Она постучалась и сразу громко сказала:
— Это Айрис!
Джоан всё равно сначала испуганно вскрикнула и только потом отперла дверь.
— Почему ты плачешь? Что случилось?
— Да как что случилось, мисс Айрис?! Как будто вы не знаете? — Джоан бессильно опустилась, почти рухнула на кровать, которая тоненько заскрипела.
Айрис подумала, что кто-то в доме, услышав этот звук, запросто мог похолодеть от ужаса.
Она села рядом с Джоан и приобняла её за плечи:
— Эти полицейские умеют навести жуть. Даже мне казалось, что меня подозревают в убийстве, хотя шесть лет назад я ходила в школу в Лондоне.
— Да плевать на полицейских! Это ужасный, ужасный дом! Разве это дело? Хозяйку убили, да ещё как… В ящик засунули! Зачем я только согласилась здесь работать?! Ведь говорили мне…
— Миссис Пайк работает здесь почти двадцать лет. С ней ничего плохого не произошло, — Айрис попробовала успокоить Джоан.
— Да и хорошего тоже! Не надо было мне сюда приезжать… Этот дом, эта семья…
Джоан заплакала.
* * *
Всю ночь Айрис снились тёмные лестницы и коридоры, по которым она ходила и пыталась собрать разлетевшиеся листы. Они все были исписаны, но когда она брала их в руки, чернила таяли. Во сне она была уверена, что написанное было невероятно важно, и плакала от бессилия и отчаяния.
Проснулась она с головной болью.
За окном стучал дождь. Облака были низкими. Казалось, ещё немного, и они коснутся макушек деревьев в парке.
Несмотря на погоду, Айрис всё равно вышла на короткую прогулку, потому что надеялась, что свежий воздух и движение помогут от головной боли. Гулять она пошла в главный парк, тот, что был перед домом: красивый, светлый, ухоженный, даже сейчас с яркими клумбами. Идти в парк позади дома с его тенистыми аллеями, петляющими потоками, высокими живыми изгородями ей не хотелось.
Когда она возвращалась назад, то увидела на крыльце высокую фигуру в чёрном. В первую секунду она испугалась: ей почудилась женщина в старинном одеянии с пышными юбками и стоячим воротником. Но уже через секунду она поняла, что это была Энид Причард, и не в чёрном даже, а в сером. У неё было широкое пальто с большим отложным воротником, который она подняла, чтобы защититься от ветра. Айрис предпочитала не сталкиваться с мисс Причард без необходимости, так что сделала ещё один круг по печальному увядшему розарию, но мисс Причард по-прежнему была там.
Айрис слегка промокла, потому что зонт не защищал от капель дождя, летевших сбоку, к тому же времени было уже восемь двадцать. Пожалуй, было бы слишком нахально на глазах мисс Причард гулять по парку в рабочее время. Айрис пошла к крыльцу.
Мисс Причард держала в тонких пальцах сигарету, причём запах табака был грубый, крепкий… так пахло разве что от дорожных рабочих да грузчиков.
Айрис хотела сделать безразличное лицо, когда здоровалась, но, видимо, ей не удалось, потому что мисс Причард пояснила:
— Не курила два года. Пришлось просить сигареты у садовника… — она зажмурилась и болезненно кашлянула.
Айрис решила быть дружелюбной, поэтому сказала:
— Я собиралась сегодня в деревню, если дождя не будет. Могу купить вам сигареты.
— Я уже попросила Уилсона. Он поедет на станцию встречать Руперта, — мисс Причард с каким-то ожесточением затянулась.
— Он уже сегодня приедет?
— Да, сегодня. — Мисс Причард смерила Айрис неодобрительным взглядом. — Вы как будто радуетесь, мисс Бирн.
— Я не радуюсь. Но мне любопытно. Я столько о нём слышала.
— Ничего интересного, поверьте. Язвительность и хромота. В некотором смысле оригинально, но и только.
— Я думала, вы друзья
