заявил вообще, что подумывает расстаться.
– Почему? Женя же хорошая, хозяйственная, к тому же.
Всё это я знала из слов самой Иры. Сама я съехала от них практически сразу после развода, купив себе небольшую двушку, а остальные деньги от продажи своей доли в бизнесе положила на депозит, чтобы жить на проценты. Уже после, как выйду из декрета, задумаюсь над открытием своего дела – кафе, как всегда и мечтала, а пока решила сосредоточиться на ребенке.
– Да с жиру Пашка бесится, не иначе. Она и готовит вкусно, и следит за ним, за домом. Я как ни приду, так всегда такая гора еды на столе, что хоть лопайся от обжорства.
– Да ладно, Ир, получается, что ты больше всего и хочешь, чтобы он на ней женился. Боишься снова встать за плиту?
– Всё-то ты знаешь, – ворчливо отозвалась Ира и закатила глаза. – Хочу подольше понаслаждаться семейной жизнью Пашки.
Женя практически поселилась у них с ярого согласия Иры, но Паша, видимо, почувствовал себя в железных тисках и пожелал выбраться, раз выразил желание разойтись. Несмотря на былые заверения Иры, в душе я плохо представляла его женатым на Женьке. Слишком уж она спокойная и домовитая. Мне казалось, что ему больше подойдет яркая и шебутная девушка, чтобы всегда держала его в тонусе.
– Ты же знаешь его характер, Ир. Лучше не дави на него, пусть делает, что хочет, иначе взорвется, как тогда в школе, когда ваши родители хотели женить его на Зине.
Был такой инцидент по окончании им одиннадцатого класса. Он тогда в пух и прах разругался с родителями и сбежал, словно невеста, практически из-под венца. Насколько я слышала, еще лет пять его отец не общался с ним, матери тоже запрещал контактировать с сыном.
– Они встречались тогда уже года три. К тому же, Зина была дочкой папиного сослуживца. Сама понимаешь, какой это был удар для него. Стыдно перед армейским другом, что его сын дочку его поматросил и бросил.
– Странно, конечно, Ир, они же даже не спали. Были чисто детьми, какой им брак.
– Ты нашего отца плохо знаешь. Он сторонник традиций, старой закалки человек. На меня до сих пор ворчит, что я из отчего дома съехала и не вышла замуж еще. Говорит, стыдно людям в глаза смотреть.
О таких перипетиях в жизни друзей я не знала. Не стала расспрашивать подробнее, чтобы не лезть в слишком личное. К тому же, в этот момент мы подошли к кассе, и я достала карточку, чтобы расплатиться за одежду.
– Слушай, а ты сама как, Аль? Что-то я о своем да о своем.
– Да всё хорошо. Давление снизилось, так что врач сказала, что на сохранение ложиться не обязательно. Ты же знаешь, как я больницы не люблю.
Я поморщилась, расплатилась и забрала пакеты с вещами, которые у меня тут же отобрала Ира, переживая, что я ношу тяжести. Пакеты были легкие, но я знала, что сопротивляться бесполезно. Проще согласиться с Ирой, чем вступать с ней в спор. Победительницей я всё равно не выйду. Не раз уже проверено за последние несколько месяцев. Как только она узнала, что я беременна, как с ума сошла. Всё переживала за меня и всегда старалась помочь. Даже взяла отгул на работе и с утра пораньше пришла на купленную мной квартиру, чтобы там убраться. Думала, что я, не жалея себя, буду там на коленках ползать да полы намывать.
Я тогда наняла клининг, но забота Иры мне всё равно была приятна.
– Я не об этом, Аль. О твоем здоровье я прекрасно от Даны знаю. Я о другом.
Дана – мой гинеколог-акушер, которого Ира мне же и посоветовала. Приятная женщина.
– А о чем?
Я нахмурилась и призадумалась, не понимая, что еще может спрашивать Ира.
– Я о Давиде.
– О Давиде?
Мои брови явно удивленно взлетели вверх. Вот уж кого-кого, а его мы за прошедшие восемь месяцев не обсуждали. Лишь раз в первый день после развода. Это всегда была запретная тема, которой раньше Ира не касалась.
– Просто ты в последнее время сама не своя ходишь, вот я и подумала, что ты узнала про его скандальный развод.
– Развод? Впервые слышу.
Я отвернулась, делая заинтересованный вид и всматриваясь в витрины какого-то бутика, хотя перед глазами была пелена, а в ушах звон.
Несмотря на то, что я убеждала себя, что мне всё равно, внутри что-то ворочалось, заставляя меня чувствовать себя не в своей тарелке.
– Ты в порядке? Побледнела вся, Аль. Ты прости меня, я думала, что ты знаешь. Об это все наши знакомые судачат.
– Что? Нет-нет, всё хорошо, просто свет в ТРЦ, видимо, так падает. Честно говоря, жизнь Давида мне не интересна. Развелся, женился, развелся. Мне всё равно. Ты же знаешь, я ни с ним, ни с родителями не общаюсь.
– Ладно, молчу, не буду лишний раз нагнетать. Твои… Ладно… Давай лучше сходим чай попьем. Пашка написал, что только через полчаса подъедет.
– Давай.
Я оценила, что Ира, прощупав почву, всё поняла и решила не продолжать разговор, но я невольно зацепилась за ее оговорку. Меня накрыло любопытством, но не в отношении Давида, мысли о котором я гнала куда подальше.
– Пока ждем, говори уж, что про моих родителей сказать хотела.
Мы сели за столик, сделали заказ, и вскоре Ира заговорила, глядя на меня при этом с опаской.
– Да со мной недавно твоя мама связалась. Видать, через мою узнала, что мы с тобой общаемся, и попыталась вызнать у меня, где ты живешь.
– Надеюсь, ты ей ничего не сказала.
– Обижаешь.
Ира обиженно надула губы, а мне слегка стало стыдно. Уж кому-кому, а ей доверять можно.
– От нее я, кстати, все новости и узнала. Видимо, она надеялась таким образом разговорить меня.
– Это она умеет. Сплетни на сплетни. Баш на баш, так сказать.
Больше я эту тему продолжать не стала, но сама задумалась, что же там произошло. Все эти месяцы я периодически поддерживала связь с несколькими знакомыми с прежней компании того круга, но они были довольно тактичны и никогда не заговаривали про мой развод.
Пару раз закидывали удочки, но, видя мое нежелание, больше ту тему не заводили. Мама с ними контакта не имела, так что я с ее стороны неудобств все эти месяцы не
