невольно кинула взгляд на Давида, который обратил внимание на мой живот и смотрел не отрываясь. А как только услышал обращение, поднял взгляд на Измайлова и прищурился.
Я сразу догадалась, что он его узнал, ведь именно Паша принимал от меня заявление и вызывал Давида на допрос. Я будто читала мысли Давида и, казалась, слышала, какие предположения крутятся в его больной голове.
Он подумал, что я крутила шашни за его спиной с Пашей и натравила его на Давида, чтобы таким образом избавиться от брака.
Его губы презрительно дернулись, и он надменно ухмыльнулся. Несмотря на то, что меня это не касалось, внутри я всё же дернулась, так как меня это задело, но я не понимала, почему, ведь между нами всё кончено, а виноват в разладе именно он.
В этот раз я уже не удержалась и прикрыла обеими ладонями живот, так как у меня было чувство, что его глаза буквально прожигали меня и ребенка. Хоть умом я понимала, что это глупости и суеверия, но продолжала защищать от него хотя бы руками.
– Алевтина? – последовал вопрос от Ольги, но прозвучало это как-то агрессивно и гневно, словно она еле сдерживала себя, чтобы не накинуться на меня с кулаками.
Я никак не отреагировала и не показала, что услышала ее, просто кивнула Паше, чтобы он повез меня в палату.
– А где можно взять халат? – спросил он сразу же у той медсестры, которая назвала его папочкой, и та что-то защебетала в ответ.
Пока двери не закрылись, я чувствовала взгляды Давида и Ольги. И если первая пыталась меня будто бы так уничтожить, то второй смотрел задумчиво. А я лишь сильнее тревожилась, переживая, что он узнает, что беременна я от него и скоро рожу его ребенка. Зная Давида, он точно не отстанет и попытается отобрать у меня ребенка. Этого я боялась больше всего на свете.
Как только мы с Пашей остались наедине, у меня появилась к нему наглая просьба.
– Слушай, Паш, я поговорить с тобой хотела.
Он в это время переписывался с кем-то по телефону и хмурился. Кажется, это было по работе.
Несмотря на занятость, он сразу же обратил на меня внимание и стал прислушиваться. В этот момент я невольно сравнила его с Давидом. Тот, когда был занят, категорически отказывался разговаривать и уходил в другую комнату до тех пор, пока не решит все проблемы. В такие моменты я будто была для него врагом номер один, он становился до боли агрессивным.
– Тебя медсестра перепутала с отцом ребенка.
– Да ладно, Аль, не напрягайся ты так, или тебе было неприятно? Думаю, ничего страшного. В конце концов, здесь нет наших знакомых, и наши родители не узнают, что меня ошибочно приняли за твоего мужа.
– Нет, Паш, я вообще не переживаю из за этого. И мне всё равно, что подумают остальные, просто…
– Дай угадаю, ты хочешь, чтобы я сыграл роль отца твоего ребенка перед Давидом, чтобы он не узнал, что он отец и не претендовал на него?
– Ты очень проницательный, Паш.
– Аль, я полицейский и вижу тебя насквозь. Ладно, не буду тебя томить. В конце концов, тебе сейчас рожать и не до переживаний. Конечно, я тебе помогу. Если надо будет, по-мужски поговорю с ним.
Паша демонстративно ударил кулаком по ладони, и я сморщилась, не приветствуя мордобой.
– Ой, давай только без этого! Лучше как можно меньше контакта с Давидом и Ольгой. Я хотела тебя предупредить, что Ольга в курсе, что я беременна от Давида, но, возможно, нам удастся убедить ее, что беременна я всё-таки от тебя, а не от него.
– Не боишься, что тогда он подумает, что ты ему изменяла со мной?
– Честно говоря, на это я и рассчитываю, тогда Давид точно не потребует тест ДНК, побрезгует. А это мне только на руку.
– Ладно, тогда сейчас Ира придет, ее тоже предупредим, чтобы она не спалила контору.
– Спасибо тебе, Паш, ты меня очень сильно выручишь. Конечно, так нельзя говорить, но я даже рада, что вы расстались с Женей. По крайней мере, мне не будет стыдно перед ней за эту игру. Но если вдруг вы сойдетесь, и у нее будут вопросы, смело посылай ее ко мне, я ей всё объясню.
– Вот уж о ком, а о ней тебе вообще переживать не стоит. Мы с ней с таким скандалом расстались, что никакого примирения точно не будет, да и она не та, на ком бы я хотел жениться. Я ее не люблю, а единственная, кто беспокоится, так это Ира.
В этом Измайлов был прав. Ира очень переживала, когда они расстались, хоть заранее предполагала, что такое произойдет.
А вот я до сих пор считала, что в ней говорило нежелание много времени проводить на кухне, поскольку с уходом Жени она снова встала за плиту.
Я этого не понимала, поскольку Измайлов вполне себе умел готовить сам, да и в основном питался на работе, редко появляясь дома. Но я знала их маму и видела, что с возрастом Ира начала копировать поведение матери.
Отец у них с Пашей был военный, а мама домохозяйкой, что сказывалось на укладе их была. Так что Ира просто привыкла так заботиться о мужчинах своей семьи.
Я надеялась, что она найдет себе хорошего мужчину, который это оценит, поскольку мне в этом плане не повезло. Я же, наоборот, старалась от всего этого отгородиться и понимала, что, даже если когда-нибудь выйду замуж, больше у плиты, как раньше, стоять не буду. Это всё равно никто не оценит, да и не убережет меня от измены мужа.
Вскоре подошла мой гинеколог Дана, осмотрела меня и сказала, что пока я могу полежать в палате, а когда схватки участятся, меня отвезут в родильное, где рожать я буду, скорее всего, с двумя другими роженицами.
– Так сегодня день такой. Видать, детки хотят пораньше появиться на свет. Не переживайте, Алевтина, это нормально, что рожаете немного раньше срока, ничего страшного. Ребеночек у вас в порядке, родите здоровенького, я в этом уверена. УЗИ и анализы в порядке, – заверила она меня и тем самым успокоила.
Несмотря на это, внутри меня всё равно таилась тревога, но это было, скорее, связано с близостью Давида, который до сих пор находился в коридоре. Он стоял напротив двери, и я сразу же увидела
