равно думала, что он, возможно, действительно оценил меня.
Тупой мудак.
Нет смысла что-либо делать, пока солнце не выйдет, поэтому я решаю подождать. Я притягиваю колени к груди и сверкаю взглядом на туман, собирающийся над озером. Когда станет теплее, я снова попытаюсь найти лесную дорогу.
Сегодня я чувствую себя немного более благоразумной. Хотя я измотана, до меня доходит, что я могу принести больше вреда, чем пользы, если попытаюсь путешествовать автостопом без телефона и без рубашки… Да, это звучит как рецепт катастрофы.
Чёрт.
Каждый раз, когда я закрываю глаза, слышу только выстрелы. Но вместо страха, который я испытала прошлой ночью, чувствую только ужас от той ночи, когда Каллум напал на меня. Холод в моих костях недалёк от того чувства, когда меня закопали в землю и оставили умирать.
Я опускаю лоб на руку и позволяю нескольким слезам упасть.
Я никогда не забуду, как Каллум смотрел на меня, будто я была хуже человека, как он толкнул меня в яму, которую вырыл, пока я лежала без сознания в нескольких футах от него. Мы никогда не возвращаемся прежними, правда? Не после того, как пережили нечто настолько чудовищное.
Успокаивающий звук волн, ударяющихся о берег, возвращает меня из воспоминаний. Я поднимаю взгляд, и у меня перехватывает дыхание.
Бесстрастное, прекрасное лицо Романа никогда ещё не было таким желанным зрелищем. Он с Джоном, который управляет той же моторной лодкой, что и вчера.
Я остаюсь на месте, съёжившись и обхватив ноги руками, дрожа. Он не бросил меня.
Джон причаливает лодку и бежит ко мне. Он тяжело приземляется, поднимая песок.
— Иисусе, ты в порядке, Брайар? — Его руки тёплые на моих голых руках, когда он осматривает моё тело. Я закрываю глаза с мирным знанием того, что мне не придётся снова плыть или пробираться через лес полуголой. — Блять. Я знал, что не должен был уходить прошлой ночью, — говорит он, сжимая челюсть и обеспокоенно глядя на меня.
Я прижимаюсь к нему, когда он поднимает меня и прижимает к себе в руках. Он несёт меня к лодке.
— Я рада, что тебя здесь не было. Ты мог умереть — это чудо, что мы не умерли. На нас напали из ниоткуда. — Я кашляю несколько раз, а затем снова вздрагиваю.
Джон отводит взгляд с чувством вины, затем набрасывает мне одеяло на плечи.
— Я бы смог помочь. — Он звучит так уверенно. Мой взгляд опускается на его пояс, и я вспоминаю пистолет, который он носил вчера, и то, как они все были параноиками.
— Вы, парни, знали, что они там были, чтобы найти нас? — Моя злость теряется в моём хриплом голосе. Я просто звучу так устало — или, точнее, как будто при смерти.
Джон хмурит бровь и помогает мне перебраться в заднюю часть лодки, не говоря больше ни слова. Это меня ничуть не успокаивает. Значит, они должны были знать. Конечно, почему я не удивлена?
Я почти забываю, что Роман тоже здесь, в лодке. Его волосы мокрые, и он накинул на плечи толстое серовато-зелёное одеяло. Его лицо покрыто царапинами от вчерашней погони, как и моё, наверное.
Я так рада, что с ним всё в порядке.
— Я почти сожалею, что ты выжила. Я сказал Джону, что думал, что мы будем поднимать труп, — самодовольно говорит Роман.
Все мои смешанные чувства к нему вылетают на ветер, и мои щёки заливаются жаром.
— Ты бросил меня, — рявкаю я на него. — После того, как я спасла твою бесполезную грёбаную жизнь.
Роман криво усмехается — шире, чем обычно, — и сверкает на меня взглядом.
— То, что ты кого-то спасаешь, смехотворно. Не хватало себе наград раздавать, Брайар.
Мои щёки, должно быть, красные как вишня, потому что они горят. Я встаю, чтобы толкнуть его с сиденья, но мои ноги подкашиваются, и я падаю на пол лодки.
Джон кричит, отталкивая нас от берега:
— Вы двое, прекратите, блять! Вы оба ведёте себя как идиоты.
Я снова сажусь на сиденье и сверлю Романа взглядом.
— Я больше никогда не буду тебе помогать, не волнуйся.
У него становится самодовольное выражение, когда он опускает взгляд на мою грудь, а затем снова поднимает на лицо. Чёрт возьми. Я забыла, что на мне только лифчик.
— Ты уверена? Мне всегда пригодится небольшая помощь, шлюха. — Он раздвигает бёдра, и я вижу его огромную эрекцию, которая сейчас выпирает под мокрыми штанами.
Слёзы ярости покалывают мои глаза. Я чувствую себя такой безумно глупой из-за всего, что сделала прошлой ночью. Мне следовало просто оставить его в озере и позволить природе сделать своё дело. Рационально я понимаю, что, как бы сильно я его ни ненавидела, я никогда не смогла бы этого сделать.
Я вспоминаю, каким слабым и уязвимым он выглядел. Как его поверхностное дыхание сжимало мою грудь, как сломанные часы.
— Заткнись, блять, лейтенант.
Роман вздрагивает от этого имени, и по его лицу проходит шок. Джон ругается и качает головой, будто зол на себя.
— Лейтенант? — повторяю я с хмурым выражением. — Как офицер военный?
Роман устремляет на меня свой ненавидящий взгляд, губы искривлены, будто он не уверен, хочет ли говорить об этом.
— Что-то вроде того.
Если этот психопат в армии, то я 7бабочка по имени Пэнкейкс.
Джон прерывает нас.
— Брайар, слушай, мы всё объясним, как только вернёмся на ферму, хорошо? Нам нужно выбраться отсюда, пока мы можем, и это будет легче, если вы двое просто перестанете разговаривать.
— Что делает ферму безопасной? У этих парней было оружие, и их было по крайней мере трое, насколько я видела прошлой ночью. Нам нужно уехать из Бэйн-Фолс, пока мы ещё можем.
Джон качает головой. — Ничего не выйдет. Мы не можем уехать, и ты тоже. Ферма безопасна, потому что твой дядя не был простым фермером. Просто доверься нам, хорошо? Мы всё объясним, как только будем там. — Его глаза умоляют.
— Довериться парню, который называет меня шлюхой, да. Потому что это так легко. — Я не пытаюсь смягчить сарказм в своём тоне.
— Это ты сняла рубашку. — У Романа есть наглость продолжать.
— Чтобы остановить твоё кровотечение, мудак!
— Могла бы меня и обмануть, — парирует он, закатывая глаза. Наши челюсти напряжены, и мы сверлим друг друга взглядами. Мы выглядим совершенно глупо, будучи такими раздражёнными с дрожащими телами, съёжившимися под своими одеялами, как две старушки, спорящие о чае.
Джон издаёт долгий вздох.
— Никто не произносит ни слова, пока мы не вернёмся на ферму, или я остановлю эту лодку, и вы
