я.
— Да, именно так. Хотя мне объяснили по-другому. Мол, нельзя, чтобы дар пропал, провидцы нам нужны и всё такое… Тоже правда, но в первую очередь там было желание, как ты сказал, оскорбить наследие предателей.
Дмитрий толкнул пальцем пустую стопку, она покатилась по столу и чуть не упала на пол, но следователь вовремя её подхватил.
— Ну а все богатства и прочее корона забрала себе, — продолжил он. — Номинально меня сделали дворянином, но все по-настоящему знатные по-прежнему смотрят на меня, как на говно. Думаю, тебе это знакомо.
— К сожалению, — согласился я.
— Вот такая история. Я ценю и уважаю дар, но зарвавшихся аристократов терпеть не могу. Хотел убедиться, что ты не стал таким же, как только поучил титул барона, — улыбнулся он. — Встречались мне хорошие парни, которые едва получив титул, превращались в ублюдков. Как ты понял, я тебя испытывал.
— Было интересно проникнуть в этот бар, — улыбнулся я в ответ.
— Впереди ещё очень много всего интересного. Я тоже согласен, Григорий! Буду учить тебя и научу всему, что знаю. Давай-ка ещё по бокалу, и по домам.
— Мне хватит этого, — сказал я, приподнимая недопитый «кровавый рассвет».
— Ну а я возьму ещё один, — Дмитрий подал знак официантке.
Мы просидели в баре ещё полчаса, после чего разошлись, договорившись встретиться завтра утром в отделении полиции.
Кретов вызвал такси, ну а я отправился в фургон, где меня ждал водитель.
— Домой, ваше благородие? — спросил он, когда я сел в машину.
— Домой, — кивнул я.
Водитель не стал задавать лишних вопросов, только любопытно поглядывал на меня всю дорогу. Ему наверняка было интересно, что же там, в этом дворе на Малом Кутузовском, куда ездили и прошлый барон, а теперь и я.
Но если даже я ему расскажу, он всё равно не поверит…
Москва, Лефортово.
Дмитрий заметил слежку почти сразу, как отъехал от бара. Он сразу понял, что ему не показалось — у следователя на такие вещи глаз был намётан.
— Эй, дружище, — обратился он к водителю. — Видишь чёрный седан, который за нами едет?
— Вижу, — ответил таксист.
— Он за нами следит. Сбрось его.
— Отец, что за приколы? Мы не в кино. Мне бы тебя до места довезти и домой спокойно добраться.
— Не выделывайся, сынок. Давай, покружи немного, — Кретов бросил на приборную панель мятую купюру.
— Ладно, — пробурчал водитель и резко повернул вправо.
Прошло немного времени, и машина преследователей исчезла где-то на улицах ночной Москвы. Дмитрий ободряюще похлопал таксиста по плечу и сказал:
— Молодец. Теперь домой.
— Хорошо, — ответил тот.
— Признайся, было весело.
— Ну да, есть немного, — улыбнулся водитель.
«Интересно, кто это вздумал за мной следить, и что им было нужно?» — подумал Дмитрий.
Когда они подъехали к дому, где жил следователь, то увидели тот самый чёрный седан. При виде такси машина поморгала фарами.
— Вот и здравствуйте, — проворчал Кретов.
— Может, полицию вызвать? — забеспокоился таксист.
— Я и есть полиция. Езжай домой, парень, у меня всё в порядке. Посмотрим, кто это так хочет со мной повидаться…
Дмитрий вышел из машины, на всякий случай расстегнув кобуру спрятанного под плащом пистолета. Конечно же, он мог использовать и эфир, чтобы расправиться с возможной угрозой. Однако с пистолетом, как ни странно, было меньше мороки — меньше бумажек заполнять, если вдруг кто-нибудь умрёт…
Но Кретов приготовил и плетение, способное внушить обычному человеку панику и обратить в бегство. Только что-то подсказывало следователю, что в машине его ждёт не обычный человек.
Он оказался прав.
Из чёрного седана вышел высокий седоволосый мужчина в безупречном костюме с золотым медальоном на шее. Медальон источал сильную защитную ауру. Какое там сильное плетение — эту броню и смертельным проклятием не пробьёшь!
— Не ожидал, — хмыкнул Кретов.
— Здравствуй, Дмитрий, — улыбнулся Владимир Стоцкий, заместитель великого магистра Конгрегации.
Следователь не ответил на приветствие. Мрачно сверлил Стоцкого взглядом из-под шляпы и ждал, что он скажет.
— Как твои дела? Всё ещё служишь в полиции? — спросил, наконец, Владимир.
— Должен же кто-то делать настоящую работу.
— Мы в Конгрегации, знаешь ли, тоже трудимся не покладая рук.
Кретов хрипло рассмеялся и спросил:
— Давай уже к делу, Володя. Я хочу спать, а завтра мне наверняка придётся ловить какую-нибудь тварь из тех, что вы «случайно», — Дмитрий сделал пальцами кавычки, — призовёте.
— До сих пор вспоминаешь тот случай в Медведково? — скривился Стоцкий.
— Не забуду, даже если захочу. Столько трупов сразу я в жизни не видел.
— Сам знаешь, это был неудачный эксперимент…
— Да-да, как всегда, — отмахнулся Кретов. — Как и разумный эфемер ярости в Заречье, который превращал людей в одержимых, и Пожиратель сердец под Балашихой. А тот эфирный хищник, убивший десять человек — тоже неудачный эксперимент?
— Такое чувство, что ты готов обвинить Конгрегацию во всех грехах, — вздохнул Владимир.
— Просто ваши эксперименты редко доводят до добра. Принципы искусства были сформированы столетия назад, а вы всё пытаетесь придумать что-то новое.
— Ты, бастард, знаешь об этом больше других, не так ли? — процедил Стоцкий.
— Складывается впечатление, что да, — пожал плечами Дмитрий. — Побороть угасающий баланс вы всё равно не сможете. Если миру суждено остаться без магии, так тому и быть.
— А ты не думаешь, что магия исчезнет только у людей? Что будет тогда? Как мы сможем бороться с тем, что даже не можем увидеть⁈ — Владимир повысил голос, но тут же сделал глубокий вдох и взял в себя руки. — Ладно. Я приехал не для дискуссии.
— Так выкладывай.
— Зорин. Ты согласился его учить, не так ли?
— Может быть. Молодой барон изъявил желание помочь полиции, как я мог ему отказать? Особенно после того, как вы попытались превратить его в раба.
— Послушай, Кретов… — Стоцкий сделал шаг вперёд.
— Стой, где стоишь, Володя. Я уже не молод, нервы ни к чёрту, — железным тоном произнёс Дмитрий. — А то от пули, знаешь, даже твоя побрякушка может не спасти.
— Ты так быстро перешёл к угрозам? — фыркнул Владимир. — Что ж, тогда позволь и мне. Не вздумай брать Зорина под своё крыло. Этот провидец — наш.
— Насколько мне известно, Григорий в лицо послал тебя на три русских буквы, — хохотнул Дмитрий.
— Ты меня услышал, Кретов. Зорин — наш. Его случай уникален, и Конгрегация не отступит, пока не привлечёт его на свою сторону. Если вздумаешь нам мешать, то… — Стоцкий не договорил и сел в машину, которая тут же сорвалась с места.
Седан скрылся за поворотом. Кретов покачал головой и сплюнул на асфальт.
— М-да, Григорий, — пробурчал он, застёгивая кобуру пистолета. — Так я и думал, что проблем с
