цели, царапнула по сердцу. Орэ проверял, испытывал её. Маркиза не позволила и тени истинных эмоций мелькнуть на лице, пусть и не сомневалась, что Лотти тоже приглянулся Марк.
— Николь, — гипнотические светлые глаза жениха притягивали взор, — я не исключаю, что ты могла запутаться в своих чувствах. Граф умеет произвести впечатление, не спорю. Но тебе совершенно необязательно губить свою жизнь с обращённым.
— Орэ…
— Пожалуйста, выслушай меня, — попросил герцог без всякого притворства, и Николь пришлось согласиться. — Я знаю тебя не хуже, чем Лотти. Знаю, кто твои родители, как ты воспитана. Чем интересовалась, к чему стремилась.
Маркиза Бертье закусила губу и отвела глаза.
— Тебе нравится всё новое. Но ты потешишь самолюбие очередной победой и охладеешь к тому, кто ничего не может тебе дать. Может, даже возненавидишь. Лучше вам расстаться друзьями, сохранив тёплые воспоминания друг о друге.
— Дело в том, герцог, что я всего этого не знаю, — холодно откликнулась вампиресса. Собеседник прищурился. — С момента возвращения в Дракард окружающие только и норовят, что диктовать мне, кем быть и что чувствовать. Я устала.
— Я стараюсь уберечь тебя от ошибки, — девушка высвободила ладони и сложила их под грудью в тщетной попытке согреться, хотя вечер стоял на редкость тёплый. — Незачем разбивать ни его сердце, ни моё.
Николь не захотела отвечать, а собеседник не стал настаивать.
Они молча вернулись на берег, выбрались из лодки и покинули парк.
Бессмертная злилась на себя за то, что позволила лишить самообладания, заронить в душу сомнения. И на герцога тоже — за проницательность, прямоту и великодушие, которых она не заслуживала и не желала.
Маркиза надеялась вернуться в поместье Сен Клэр и смыть неудавшееся свидание и чужие прикосновения в тёплой ванной, однако герцог преподнёс ей ещё один сюрприз. Скрипнув рессорами, карета остановилась через две улицы от центрального парка. Серьёзный и предусмотрительный жених подал руку, предлагая спуститься.
«Закончится ли когда-нибудь это бесконечное свидание?» — с раздражением подумала Николь и, вздохнув, протянула кавалеру тонкую кисть.
Ничто не предвещало беды, но стоило вампирессе выбраться из экипажа, как она застыла, выронив веер. Так же упало её сердце.
Она узнала родное поместье — безмолвное, вымершее, заброшенное. С тёмными провалами лопнувших от жара окон. Наполовину сожжённое, с обвалившейся в некоторых местах крышей, заросшее диким виноградом и терновником.
— Зачем мы здесь? — произнесла одними губами, холодея от ужаса и горя.
Одно дело слышать о произошедшем, другое — увидеть жалкое запустение собственными глазами. Маркиза не сразу поняла, что вцепилась в запястье Орэ ногтями, возможно, причиняя мужчине боль.
— Чтобы ты вспомнила, — прошептал герцог, согревая кожу дыханием, и увлёк её за кованные ворота, когда-то величественные, а ныне проржавевшие и покосившиеся.
Время, казалось, остановилось в зловещем саду, утратившем былое великолепие. У осыпавшихся ступеней, ведущих на парадное крыльцо, девушка очнулась и упёрлась ногами в землю.
— Я не хочу, — всхлипнула Николь, прикрыв ладонью трясущиеся губы. Глаза наполнились слезами, мешая смотреть, и бессмертная опустила ресницы. — Пожалуйста, не заставляй меня.
— Я буду рядом, — нужные слова в устах не того мужчины теряли живительную силу.
Маркиза поёжилась, и, высвободив кисть, обняла себя за плечи. Ей захотелось сбежать в объятия Марка, спрятаться в них от пугающих образов прошлого.
Увы, Кросс остался в недосягаемости, уступив её же желаниям, а Орэ, хоть и отличался мягкостью манер, внутри имел стальной стержень. Если герцог считал, что ей требуется пройти через боль и скорбь ради достижения цели, условностей вроде чувств и слабостей для него не существовало.
Поколебавшись, Николь поняла, что вампир не отступит, и нехотя поплелась к входным дверям. Если существовала расплата за ошибки и прегрешения, то для неё она выглядела именно так: ходить с нелюбимым женихом по тёмному мрачному поместью, где с пылью и пеплом смешался прах тех, кто она когда-то любила.
Слёзы бежали по щекам, заставляя шмыгать носом не как леди, но вампиресса не обращала внимания и следовала за Орэ, дожидаясь окончания жуткого посещения дома с призраками её прошлого.
Может быть, намерения поклонника не так уж благородны, и он мстил ей за холодность и отстранённость? За то, что не приняла его предложение с радостью и благодарностью? За то, что…
Мысль оборвалась на полуслове, когда они вошли в главную гостиную. Вернее, её блёклое подобие. На миг Николь перенеслась в мягкие ранние сумерки, под покровом которых на следующую ночь после ужасного несчастья в поместье Бертье приехал герцог Орэ де Эвиль в сопровождении двух Старейшин.
Ощутила всю боль и смятение, как будто трагедия и правда произошла вчера.
Как подкошенная, маркиза упала на колени и взвыла раненым зверем, забыв о присутствии высокородного жениха. Она словно снова потеряла единственное, чем по-настоящему дорожила: свой дом и семью. Брат по приказу императора много месяцев назад уехал в Кармию, и она оказалась одна со своей скорбью.
Убитая горем, равнодушная к собственной судьбе, она дала Орэ, приехавшему, чтобы забрать её из родного поместья, своё согласие. Не потому, что любила или симпатизировала герцогу, просто у неё никого не осталось. Чистокровный жених оказался единственным, кому она была нужна, кто мог позаботиться о ней.
— Зачем? — спросила Николь срывающимся голосом. — Зачем мне знать, что я согласилась от безысходности?
— Вспомнила, значит, — с горечью усмехнулся бессмертный. — Я не хочу обманывать тебя, Николь. Никогда не хотел. Да, ты согласилась на помолвку в отчаянии. Но я выбрал тебя по зову сердца, — жених обхватил ладонями её талию и помог подняться на ноги.
— Я не мог видеть, как ты страдаешь, хотел вытравить боль из твоего сердца и заменить любовью. Стоило мне завоевать твоё расположение, как тебя попытались убить. Злая насмешка судьбы, — поморщившись, мужчина сжал руки в кулаки.
— Отпусти меня, Орэ, — прошептала Николь чуть слышно и сама испугалась искренней просьбы, сорвавшейся с губ.
Вампир нахмурился, серые глаза заледенели.
— Не отпущу, Николь, — отрезал он. — Я надеялся, что ты вспомнишь вечер помолвки: теперь ты знаешь, что дала согласие в присутствии свидетелей. Тебя никто не принуждал. Ты станешь моей женой, матерью моих детей и императрицей Полночной империи. Ты для этого рождена.
— Я не готова, — могильный холод пробежал по позвоночнику, девушка с трудом сдержалась, чтобы не отпрянуть. Спрятала руки за спину, выпрямившись до боли.
— Я дам тебе время, — проникая взглядом в душу, пообещал де Эвиль.
Смягчившись, отступил на шаг и протянул руку. Сдерживая дрожь, вампиресса подала ладонь, лишь бы скорей убраться с кладбища воспоминаний, которое язык не поворачивался назвать домом.
Возвращение прошло, как в тумане.
Николь чувствовала себя настолько подавленной, что не запомнила,
