рядом с подругой. Благо, широкое ложе позволяло.
Один из лекарей бережно обрабатывал ожоги графини, поскольку с Николь они успели закончить, другой осматривал меня. В зеркало я предпочел не глядеться, вида изувеченных рук и ног хватало с лихвой.
На предложение перевязать раны я махнул рукой, шагнул к столику у постели, на котором стоял высокий кувшин с кровью и жадно припал к нему. Глаза молодого человека расширились, но лезть под руку он не решился.
Сила хлынула в истощённое тело, повреждения вновь стали заживать. Странное дело, уже не в первый раз я замечал, что кровь живой жертвы оказывала на меня иное влияние, нежели остывающая жидкость в сосуде из металла.
Подавил в себе страстное желание броситься на одного из лекарей — так от них было бы куда больше толку. Частое рваное сердцебиение раззадоривало зверя, и я насилу дождался, пока они, поклонившись, покинут спальню.
Николь и Шарлотта спали, повернувшись друг к другу, как два ангела, которыми они не являлись. Придвинув к кровати кресло, я берёг их сон.
Веки тяжелели, голова клонилась к плечу, а я всё гадал, кто и за что ненавидел мою любовь настолько, что попытался уничтожить самым жестоким из возможных способов.
Глава 10
Тот, кто спал в кресле, знает, как это неудобно.
Проснувшись разбитым и затёкшим везде, где только можно, я поднялся и прошёлся по спальне, чтобы размяться. Леди Шарлотта покинула постель, а Николь спала, раскинув руки на подушке.
Выглядела девушка уже лучше, по крайней мере, походила на вампира. Постоял, прислушиваясь к спокойному дыханию возлюбленной, чтобы удостовериться, что с ней всё в порядке, и решил вернуться к себе.
В покоях меня дожидался Элиот — взволнованный и возбуждённый после произошедшего утром, с горящими глазами. Можно подумать, что он получил ожоги чёрт знает какой степени, а не я. Интересно, парень вообще спит?
— Спасибо, что вступились за Равию, милорд, — юноша подскочил ко мне и хотел коснуться рук, но, опомнившись, убрал ладони за спину. — Конечно, я бы и сам, но…
— Потом, — жестом остановил слугу. — Принеси мне чистую одежду, чтобы не сковывала движений — раны болят. Когда вернешься, зайди в ванную, мне понадобится твоя помощь.
Пока Элиот выполнял поручение, я скинул обрывки бального костюма, в которых задержался дольше, чем планировал, и взглянул в зеркало в ванной. Н-да, тело в отметинах и ожогах, от волос осталась в лучшем случае половина, выжженный клок с одной стороны внушал скепсис, но хоть лицо пострадало меньше всего.
Я не леди, переживу. Восстановлюсь, как и всегда.
А вот Шарлотта и Николь к переменам во внешности отнесутся куда более болезненно. Сердце пропустило удар при воспоминании о сжавшейся на полу в смертельных лучах Сортры возлюбленной.
Помотал головой, чтобы отогнать страшные мысли.
Возблагодарив Дракард за то, что додумались до водопровода, набрал тёплую ванну и с осторожностью опустился в воду. Хотелось смыть с себя пыль и пепел вместе с жуткими образами. Тело ныло, но приглушённую боль не сравнить с агонией от прямых ожогов дневного светила.
Не верилось, что мы выкарабкались живыми.
Когда Элиот вернулся и постучал, я успел вытереться и принять новую реальность. В старом мире говорили, что шрамы украшают мужчину. Что ж, у меня теперь «красоты» в избытке. Слуга помог одеться, затем мы вместе сбрили остатки волос с пострадавшей стороны.
Там, где к балу заплели косы, волосы пострадали меньше, так что их удалось расплести и многое сохранить. В итоге вид я приобрёл ещё более хипстерский, чем после перерождения: одна половина головы коротко выбрита, другая с длиной до плеч.
В Манополисе никто не обратил бы и внимания, в Рубарисе произведу фурор.
— Ну… Не так уж и плохо, — ляпнул Элиот.
Я бросил на него выразительный взор. Парень побелел, покраснел, а спустя мгновение мы уже смеялись в голос.
— Я принёс свежей крови, граф, — отсмеявшись, сказал слуга. — Не забывайте утолять жажду и восстанавливаться.
Похлопав приятеля по плечу, я вернулся в спальню и посидел у камина, согреваясь и восстанавливая силы. Чудесное изобретение, в Дракарде встречавшееся в каждой комнате каждого особняка, в Касии ушло в прошлое.
Жаль, мне нравился уют от открытого огня и трепетных огоньков свечей.
Любопытно, огонь ранит так же, как лучи Сортры, или меньше? Может ли вампир умереть от огня? Проверить не решился, на мне и без того осталось мало живых мест. Слышал, что родители Николь погибли в пожаре, но никто не уточнял, зародилось ли пламя от камина или от небесного светила.
А ведь должны были выяснить?
Знатная семья трагически скончалась в центре столицы. Похолодел при мысли, что и наследница могла пропасть в языках пламени, и мы никогда бы не встретились. Как сложилось, что её не оказалось в родовом поместье в тот день или вечер?
Николь не могла дать ответы, а Орэ, если и знал, то не стал бы. Уж точно не мне. Леди Шарлотта отсутствовала в Полночной империи, значит, слышала лишь досужие сплетни. Скверный случай.
Даже в Манополисе, когда Ник преследовал охотник за головами, история не казалась столь мутной и беспросветной. В Дракарде же засасывала, как ядовитое болото. Слишком много недомолвок, несостыковок, тёмных личностей, интриг.
Какая ирония, что изнанка и теневой бизнес мегаполиса не подготовили меня к тому, с чем пришлось столкнуться в Рубарисе. А ведь я научился держать удар.
— Я могу идти, милорд? — вздрогнул, забыв про слугу, стоявшего у дверей.
— Элиот, сядь, — указал на второе кресло у камина.
— Я не смею, граф.
— Сядь, тебе говорю, — добавил в голос стальных ноток, и парень перестал артачиться. Сообразительный, видел, что приключилось с его нерасторопным товарищем утром.
— Элиот, я хочу, чтобы ты стал моими глазами и ушами в поместье графини Сен Клэр. И везде, где будешь сопровождать меня, — добавил, подумав.
Парень сидел, как на иголках, смущенный тем, что я поставил его в положение равного. Впрочем, я с самого начала не задирал нос, и, называя его слугой, на деле воспринимал как сопровождающего и личного помощника.
— Знаю, ты предан леди Шарлотте, и я не попрошу тебя ни о чем, что могло бы навредить ей, — продолжал, заметив, что мальчишка колеблется.
— Некто угрожает благополучию маркизы Бертье. Поскольку они близкие подруги, то и твоей госпоже тоже. Присматривай за обеими. Будь внимателен, не упускай мелочей. Обо всём, что тебя смутит, рассказывай мне. Я могу рассчитывать на твою верность и дружбу?
— Вы защитили Равию, милорд, — кивнул Элиот. — Я не забуду вашей доброты и
