— занятие малоприятное, к счастью, в спальню подоспел Элиот, у которого осталась капелька мозгов и предприимчивости. Слуга и помог мне не прожариться до состояния готового стейка.
Чувствуя, что не справляюсь с дикой болью, а силы покидают меня, дотянулся до ближайшего к нему слуги — Элиот с мозгами мне ещё пригодится — дернул малознакомого мальчишку к себе за запястье и впился в шею. С каждым глотком горячая кровь возвращала жизнь, унимала агонию. Ожоги начали затягиваться.
— Позовите лекарей! Разбудите графиню! — закричал Элиот, как будто из-под воды.
Жертва уже не трепыхалась, так что парня пришлось отпустить, пока тот не умер от истощения. Изуродованный шрамами, но хоть не открытыми ранами, поднялся на непослушных ногах и стряхнул с себя обгоревшие ошмётки рубашки, брюки укоротились до состояния обожжённых шорт.
Николь не шевелилась, эта мысль разорвала время на до и после.
Лекари, я смотрю, в поместье Сен Клэр не торопятся, а может, и вовсе спят.
Превозмогая боль, я опустился на колени перед маркизой, сломанной куклой лежавшей у стены, прислушался к дыханию. Ровная, час назад фарфоровая кожа сходила лоскутами.
Меня затрясло от гнева и безысходности. Обернулся в поисках помощи.
Похоже, вид у меня был зверский, потому что слуги отступили.
В расширившихся глазах читался суеверный ужас. Заминка длилась минуту, показавшуюся самой длинной в моей жизни. Из толпы перепуганных смертных качнулась Нора. Белая, как полотно, подошла на негнущихся ногах, неловко опустилась возле госпожи и протянула запястье.
Служанка вскрикнула, когда я впился в него клыками, разрывая плоть, но в обморок не упала, хотя зрелище было пугающим, а боль, подозреваю, дикой. Приподняв голову Николь, я вливал в раскрытые губы кровь смертной — единственное, что могло сейчас помочь.
Вампиресса не подавала признаков сознания, алая дорожка стекала с уголка рта, наши с Норой усилия обращались в прах, но в миг, когда я отчаялся вытянуть возлюбленную с того света, маркиза вздохнула и сделала глоток.
Распахнула глаза, заполнившиеся багровым, — такие страдания сумел бы вынести лишь зверь с безумной тягой к жизни. Потянула к себе руку и впилась в окровавленное запястье Норы. Зрачки девочки закатились, и она без сил рухнула рядом с Николь.
Высвобождать служанку пришлось в экстренных условиях — зверь на пороге смерти не отдавал свою добычу. Если бы не Равия, подскочившая к нам и отвлекшая внимание одичавшей вампирессы на себя, с Норой пришлось бы попрощаться.
А так маркиза села, как во сне, схватила её за волосы и впилась в шею. Долго пила кровь без какого-либо осознания себя во взгляде, затем дрогнула, отпустила несчастную и отключилась. Я насилу успел поймать её голову, чтобы не ударилась о каменный пол.
— Что, милостивый мрак, за столпотворение?! — всклокоченная и заспанная леди Шарлотта в полупрозрачной ночной рубашке, едва прикрытой верхним платьем, ворвалась в покои в сопровождении перепуганных лекарей.
Не зря боятся!
— Николь! — вскрикнула рыжеволосая вампиресса.
Увидев подругу, бросилась к нам, забыв про свет Сортры. Обожгла обнажённые руки, зашипела и опустилась на колени возле маркизы. На медных ресницах заблестели слёзы. Она повернулась ко мне с немым вопросом, и, когда поняла, что мне тоже немало досталось, её глаза расширились от ужаса.
— На месте маркизы могла оказаться я! — закричала графиня, кажется, впав в истерику. — Мог оказаться граф! Любой из моих высокородных гостей! Как такое могло случиться в доме Сен Клэр?!
Очнувшись ото сна, слуги забегали, засуетились. Лекари с осторожностью, будто хрустальную, подняли бесчувственную Николь с пола.
— Отнесите маркизу в спальню графини Сен Клэр, — велел я, видя, что Шарлотта не в состоянии. Лекари замешкались, но после кивка госпожи подчинились. — Отпаивайте кровью. Если хоть волосок с её головы упадёт, я лично перегрызу вам глотки.
— Как это произошло? — наконец, сумела выговорить леди Шарлотта, трясущейся рукой стирая слёзы с щёк. — Николь хоть…
— Жива, — подтвердил ледяным тоном. — Я тоже хочу знать, как это произошло.
— Кто готовил покои к возвращению маркизы Бертье? — совладав с собой, дрожащим то ли от страха, то ли от гнева голосом спросила графиня. Слуги подобрались. — Кто проверял окна?!
В спальне воцарилась тишина.
Глядя на изуродованные руки, подумал, что вампиры, по крайней мере, во владениях Сен Клэр, слишком легкомысленно относятся к своей жизни. И я не исключение. Гардины… Еще бы тюль повесили. Против живого огня, на котором я вспыхнул, как спичка, а Николь провела несколько долгих минут.
— Я, госпожа, — в неверном голоске я узнал Равию.
Зажимая ладонью раненую шею, девушка выступила вперёд в гробовом молчании. Далее произошло то, чего я меньше всего мог ожидать.
— Змея! Предательница! — прорычала леди Шарлотта и подскочила к служанке, растеряв привычную грацию и степенность.
Замахнувшись, ударила девочку по щеке. Та всхлипнула, но глаз не опустила. Я придержал Элиота, дёрнувшегося за моей спиной, как если бы пощёчина досталась ему.
— Довольно, графиня, — поймал за запястье бессмертную, занёсшую руку для новой оплеухи. Обернувшись, вампиресса посмотрела на меня так, словно я тоже предал её.
— Николь чуть не умерла, а ты защищаешь эту… Эту… — вампиресса схватилась свободной ладонью за ключицы, точно ей не хватало воздуха.
Я догадался, что истерика ещё не миновала. Приняла форму отрицания и поиска виноватых, но не позволяла светской львице мыслить здраво.
— В краях, откуда я родом, не чинят расправу без доказательства вины, — вступился я. — В конце концов, это мог быть и несчастный случай.
Элиот окинул меня благодарным взглядом и скользнул к плачущей девушке, поддержал бедняжку за плечи. Равии крепко досталось, и я взял на себя смелость кивком головы отпустить их обоих.
В случайность я не верил так же, как и в вину Равии.
Если предатель и есть, искать надо среди слуг городской резиденции. Девчонка же приехала вместе с нами и всё время оставалась при госпоже, у неё не нашлось бы возможности испортить карниз. Да и не стала бы она подставляться и помогать Николь и Норе ценой собственной жизни.
Недоброжелатель мог прийти и извне.
«Вы выполните мою просьбу, маркиза, или поплатитесь за упрямство самым дорогим», — всплыл в памяти властный тон герцогини де Лонтельи. Хотел бы я знать, чем Николь заслужила гнев влиятельной особы, и о какой просьбе шла речь, ведь начало разговора я не застал.
Оставив слуг разбираться в спальне маркизы, увёл леди Шарлотту в её покои, пока разгневанная вампиресса не навредила другим или себе.
Николь, едва живая, пересобранная по кусочкам, лежала без сознания в постели графини. При виде неё леди снова ударилась в панику, так что лекарям пришлось дать ей успокоительное и уложить спать
