по его протезам и прямо под кожей. Он не мог определить, откуда они исходят — из его плоти и крови или из механизмов.
— Ты должен был передать ее моим людям на Артосе, а не появляться в моем проклятом доме.
Аркантус хмыкнул и покачал головой.
— Джеймс, ты неправильно понял.
— Неправильно понял? — землянин подошел ближе, в его глазах вспыхнул гневный огонек.
Сколько раз Саманта видела этот огонек? Сколько раз он наполнял ее сердце ужасом? Сколько раз она задавалась вопросом, доживет ли до следующего дня?
Джеймс ткнул пальцем в сторону Арка.
— Сделка была заключена, договоренности приняты. Найдите ее, поймайте и передайте. Все. Так что, если ты думаешь, что вытянешь из меня хоть на один кредит сверх того, о чем мы договаривались, ты жестоко ошибаешься.
Хотя Джеймс был по меньшей мере на десять сантиметров ниже Аркантуса, это все равно делало его значительно выше Саманты и определенно крупнее, чтобы у нее было мало надежды защититься от его агрессии, даже если бы она прошла часть обучения, полученного за время жизни с Аркантусом.
Арк одним прыжком преодолел расстояние между собой и землянином, ткнувшись грудью в палец Джеймса.
— Я не работаю на тебя, Джеймс.
Землянин отдернул руку и отступил на шаг.
— Так что, это вымогательство или что-то в этом роде? Думаешь, я заплачу больше только потому, что хочу ее?
Несмотря на все свои усилия, Аркантус не смог сдержать рычания в своих следующих словах, отчего его желудок скрутило в узел.
— Ну, ты ведь веришь, что она принадлежит тебе, не так ли?
Джеймс отступил еще дальше и снова направил бластер на Аркантуса.
— Что? Кто ты?
— Теперь она под моей защитой.
— Защитой? — землянин усмехнулся. — Сколько бы она тебе ни платила, я дам тебе в десять раз больше, только скажи мне, где она. Двадцать, если приведешь ее сюда.
Аркантус не отставал от отступающего человека. Его тело дрожало от ярости, умоляя об освобождении, а давление в груди было настолько сильным, что угрожало раздавить внутренности.
— Меня не интересуют деньги, только любовь, которую она подарила мне. Тебе это не понять, ведь единственная любовь, которую ты испытываешь — это любовь к самому себе
— Любовь? — Джеймс сплюнул. Гнев боролся со страхом и неуверенностью в его глазах. — Любовь? Я не дал ей ничего, кроме любви, но она сбежала от меня, чтобы трахнуться с тобой? — издав звериный рык, он снова и снова нажимал на спусковой крючок бластера.
Оружие издало серию тихих щелчков.
Глаза Джеймса округлились и метнулись вверх, чтобы встретиться взглядом с Аркантусом. Он снова нажал на спусковой крючок, и снова бластер не выстрелил.
Аркантус вытащил из кармана аккумулятор и подержал его между указательным и большим пальцами.
— Джеймс, без этого элемента они мало что могут сделать.
Землянин развернулся и поспешил к тумбочке, вырвав ящик и рассыпав его содержимое по ковру. С проклятием он упал на колени и принялся рыться в беспорядке.
Скоро, Саманта. Скоро все будет сделано.
Арк двинулся на свою жертву.
Смех, в равной степени панический, злобный и торжествующий, вырвался из горла Джеймса, когда он выхватил из-под хаоса запасные батарейки. Он встал на колени и с щелчком открыл отсек для элементов питания бластера.
— Ты был так близок, Джеймс, — Аркантус обхватил рукой бластер и потянул на себя.
Землянин покачнулся, и новая батарейка выпала из его дрожащих рук.
Аркантус сжал оружие. Бластер застонал, сгибаясь и деформируясь, не в силах противостоять силе кибернетического протеза. Одним движением запястья он вырвал испорченное оружие из рук землянина.
— Блядь, — прохрипел Джеймс, отскакивая от Аркантуса. Он бросился к кровати и заполз на нее, сминая аккуратное постельное белье, когда подпрыгивал и размахивал руками.
— Что случилось, Джеймс? — Аркантус добрался до кровати как раз в тот момент, когда его жертва спустилась с другой стороны. — Не хочешь меня ударить? — просунув руку под матрас, он свалил его с каркаса, и тот частично приземлился на терранца, повалив его на пол и запутав в постельном белье.
Землянин дернулся, чтобы освободиться, и скатился с матраса, одеяло обернулось вокруг его ног.
— Просто убирайся нахуй отсюда! Держись от меня подальше!
Аркантус продолжил свое неуклонное преследование, пока Джеймс, спотыкаясь, поднимался на ноги.
— Нет, пока все это не уладится.
— Я отзову их! — Джеймс развернулся к Арку, чуть не споткнувшись при этом о собственные ноги, и умиротворяюще поднял руки. — Я оставлю ее в покое.
— Мы оба знаем, что для этого уже слишком поздно, Джеймс.
Землянин пятился, пока не уперся в стену. Его дыхание было быстрым и неровным, а на коже блестели капельки пота.
— Я не знаю, что она тебе сказала, но она солгала. Она, блядь, лжет.
Аркантус снова сократил расстояние между собой и Джеймсом и тыльной стороной ладони ударил землянина по лицу. Голова Джеймса дернулась в сторону, и он зашатался в том же направлении. Прежде чем он успел упасть, Аркантус схватил его за волосы и рывком поднял на ноги.
Глаза человека закатились, прежде чем сфокусироваться на Аркантусе. Одна сторона его лица была ярко-красной, а на губе, там, где рассечена кожа, выступила алая капля.
— Ты больше никогда не будешь говорить о ней, — сказал Аркантус.
Джеймс вытер рот тыльной стороной ладони, мельком взглянув на размазанную по коже кровь.
— Кем, блядь, ты себя возомнил?
— Очевидно, что на деньги интеллект не купишь.
Зарычав, Джеймс схватил Аркантуса за запястье и потянул вверх.
— Ты понятия не имеешь, насколько ты, блядь, труп.
Рука Арка не сдвинулась с места, и он не ослабил хватку на волосах землянина.
— Что ты собираешься делать? Ты будешь драться или просто озвучивать пустые угрозы? Возможно, ты хотел бы позвонить комиссару полиции?
— Ты меня не запугаешь, трехглазый урод. У меня есть ресурсы. Люди, власть, деньги. На тебя будут охотиться, как на зверя, которым ты и являешься, — Джеймс
