вспомнишь. У нее платье было с таким вырезом, что мужская половина гостей себе косоглазие заработали. Потом, наверное, пару недель это обсуждали в узких кругах.
— Что-то такое припоминаю, — соврал я.
Мне стало не по себе. Что получается? Мы дружили долгое время, потом она решила выйти замуж, я явился с какой-то девицей. Что тут такого-то?
И тут на меня обрушился водопад эмоций. Горло перехватило спазмом даже в глазах на мгновение померкло. Память Владимира решала дать мне подсказку.
Дина была в меня влюблена!
А мой приход на церемонию, да еще в такой компании… Некрасиво вышло. Не удивительно, что она так себя ведет.
С другой стороны, это совершенно не объясняло, почему она рылась в бумагах. Какая для тут-то причина?
Я остановился, и, не говоря ни слова, пошел обратно на винодельню. Лерчик удивленно проводил меня взглядом, а потом двинулся следом. Впрочем, он остался болтать с Сергеем, учтиво предоставив мне возможности поговорить с Диное наедине.
Распахнув дверь кабинета, я замер на пороге и сложил руки на груди. Сейчас я твердо намерен выяснить правду.
Затолкав эмоции Владимира подальше, я посмотрел на амазонку и сказал:
— Все в порядке с документами?
— А с чего ты вдруг решил, что они меня интересуют? — огрызнулась она, убирая бумаги за спину.
— Дина, — спокойно сказал я. — Сейчас я очень хочу разобраться во всех делах и помочь отцу. Ты со мной?
— Я и так тут работаю, что ты еще от меня хочешь?
— Правду.
Она поджала губы и уткнулась в ровные ряды папок в шкафу.
Нет, так дело не пойдет. Я решил действовать с другой стороны.
— Как супруг?
Вопрос застал ее врасплох, она удивленно уставилась на меня и неуверенно произнесла:
— Все чудесно.
— А сын?
При упоминании ребенка, Дина изменилась. Ее глаза вспыхнули радостью, а на губах расцвела легкая улыбка.
— Растет! Марку уже полгода, он очень умный мальчик.
— Я очень рад за тебя. Вижу, как ты сияешь, когда говоришь о них. Скажи мне, — я подошел и взял ее за руки, — почему ты злишься?
Она хотела выдернуть пальцы, но я удержал, сжав их сильнее.
— Ответь мне, пожалуйста.
Дина опустила глаза.
— Не могу.
— Можешь, — мягко сказал я. — Это же я. Доверься мне.
На миг показалось, что вокруг стерли краски, даже ее рыжие волосы померкли. Что же ты такого скрываешь?
— У меня все хорошо. Счастливый брак, прекрасный малыш.
— А отец?
— Плохо. За последнее время очень сдал. Я очень за него переживаю.
— Я могу чем-то помочь?
— К сожалению, нет. Разве обратить время вспять! По-другому старость не отменить, — она, наконец, выдернула руки и обняла себя за плечи.
Обратить время вспять⁈
— Может, нам навестить его? Давно, кстати, его не видел.
— Ты хочешь?
— Почему бы и нет?
Она вымученно улыбнулась и потащила меня на выход.
* * *
— Никита Александрович, как вы поживаете?
Изможденный старик сидел в кресло-качалке, укрытый теплым пледом. Его кожа напоминала пергамент, а из всех волос на голове осталась только жесткая щетка усов под крупным носом. На столике рядом с креслом стояли многочисленные бутылочки с лекарствами и мазями. Вся комната пропахла мятно-спиртовым запахом.
— Не обманывают ли меня глаза? — его смех прошелся по ушам наждачной бумагой. — Ваше высочество! Какими судьбами?
— Решил проведать вас.
— Это дело хорошее. Вот я. Доживаю последние деньки!
— Папа! — Дина подсела к ногам отца. — Не говори так. Ты еще всех переживешь!
— Я тоже так думаю, — тихо сказал я.
— Держись, пап. А мы уже пойдем, — она увлекла меня на выход, — ты, наверное, устал…
— Нет-нет, я рад гостям. Дина очень мне помогает, — он замолк, переводя дыхание, — Марка приводит. Его улыбка так радует меня. Чтобы я без них делал!
— Да, она молодец. Так помогает на винодельне, — сказал я.
Дина тут же поджала губы и отвела взгляд. Я внимательно следил за ее реакцией. Кажется, она, действительно, меняла документы. Но ради чего?
Я повернулся, чтобы бы пожелать Никите Александровичу не вешать нос, но тот уже закрыл глаза и заснул.
— Пойдем уже, — шепнула меня Дина. — Пусть отдохнет.
— А я могу ненадолго остаться здесь?
— Но зачем?
— Давно не был тут. Нахлынули воспоминания, — я развел руками и постарался выдать самую очаровательную улыбку.
— Володь, я не могу тут с тобой остаться. Няня скоро уходит, и мне нужно бежать.
— Я найду выход, не переживай.
— Пожалуйста, не тревожь его. В три придет его сиделка. Буквально через полчаса.
— Хорошо-хорошо. Я быстро. Буквально несколько минут, — я замер возле портрета их семьи.
На нем мать Дины, тоже огненно-рыжая, красивая, статная женщина опиралась рукой на плечо Никите Александровичу. Тогда у него еще были волосы — грива светлых волос. А между ними стояла маленькая амазонка в скромном зеленом платье.
За спиной тихо щелкнул замок двери. Я обернулся, проверить, что Дина действительно ушла. Только этого и ждал.
Бесшумно опустившись на кресло напротив Никиты Александровича, я прикрыл глаза. Мне необходимо снова вспомнить, как я воздействовал магией на хозяйку кафе. Тогда для этого мне пришлось восстановить в памяти момент с дракой в переулке.
Нужно сосредоточиться.
Вдох. Замах.
Рука плавно сгибается в локте и уходит вниз. Веду головой влево — блеск ножа. Медленный выдох.
Сердце гулко ударяется о ребра. Кровь моментально вскипает, и изнутри поднимается волна магии.
Я распахиваю глаза и выбрасываю открытую ладонь вперед.
И тут Никита Степанович дернулся и проснулся.
— Вы еще здесь? — спросил он. — Что с вами такое? Почему вы весь мокрый?
В его голосе не было слышно прежних скрипучих ноток. Я пригляделся, пытаясь найти какие-то изменения в его лице.
— Да-да, задержался на несколько минут, — переводя дыхание, сказал я. — Знаете, воспоминания нахлынули. И жарко у вас тут. Может, окно открыть?
Я подскочил с кресла и быстро отошел от старика. Меня немного потряхивало от напряжения.
Никита Степанович с интересом на меня поглядывал, но потом кивнул и проговорил:
— Тоже люблю вспоминать мать Дины. Она так похожа на Татьяну! — он глубоко вздохнул. — Я до сих пор по ней скучаю.
— Может, вам что-нибудь принести?
Я никак не мог
