вырвалось только противное кваканье. Она просто не знала, что делать. Не понимала, почему все так неправильно у нее происходит?
Поэтому, когда за Денисом закрылась дверь, она села за стол, открыла ноутбук, потом закрыла его и заплакала.
Глава 20
Петя и Аня шли под руку и разговаривали. Время в пути пронеслось незаметно. Они обсуждали все, что случилось, что могло случиться. Петя рассказывал истории про своего мирового деда, про детство. Они смеялись. Возле дома они наткнулись на Дениса, который сидел на лавочке возле подъезда.
– Привет, – улыбнулась Аня, а Петя насторожился. – Чего сидишь? Знакомьтесь, Петя – это Денис, редактор Алены, девушки, с которой я снимаю квартиру. Она писательница.
Петя облегченно улыбнулся и пожал Денису руку.
– Петр, очень приятно.
– Так чего сидишь? Пойдем чай пить? Петя, пойдемте?
Петя отрицательно помахал головой:
– В другой раз, там дед один. Я побегу, хорошо?
Аня кивнула, и когда Петя ушел, еще раз спросила у Дениса, почему он сидит на лавке возле дома, когда на дворе ночь.
– Охраняю, – буркнул Денис.
– Так, может, поднимешься? Дома охранять теплее и приятнее, – улыбнулась она.
– Нет, спасибо, – буркнул он, и Аня замялась. Она почувствовала, что что-то произошло, но Денис ей об этом точно не расскажет. Она пожала плечами и поднялась наверх.
Аня открыла дверь своим ключом, зашла в квартиру, и первое, что бросилось ей в глаза – это цветы. Расставленные по всей квартире в банках. Второе, что она увидела – жуткий беспорядок. Кругом лежали листы бумаги, ручки, блокноты. Стояла грязная посуда. Потом Аня заметила подругу. Та сидела за черным экраном компьютера и была чем-то очень расстроена.
– Привет. Ты чего не спишь? – спросила Аня.
– Привет, роман свой пишу, – ответила Алена.
Аня еще раз посмотрела на черный экран и кивнула:
– Понятно. Много написала?
– Много.
– А цветы от кого, от Дениса? Вы что, поругались? Почему на тебе лица нет?
После этого вопроса лицо Алены по-детски сморщилось, и она снова заплакала. Да так горько, что Аня бросилась к ней. Алена уткнулась в подругу и начала всхлипывать:
– Денис ушел. Потому что цветы от Павла. Я хотела его остановить, объяснить, что дело не в Павле, а в том, что я не могу выкинуть цветы. Они не виноваты. Жалко их, их кто-то выращивал, ухаживал за ними. А я – в помойку чужие труды? Я не смогла ему объяснить. Не успела. Он так быстро рванул.
– Ну-ну, девочка. Возьми себя в руки. И расскажи по порядку. И спокойно. Ты же знаешь, неразрешимых проблем не бывает.
Алена вытерла слезы и рассказала все, что навалилось на нее за эти дни.
– Ты, конечно, красотка. Цветы ей жалко. Хотя знаешь что? Мне бы тоже было жалко. Они-то при чем?
– И я не смогла их не взять. Хотя просила Пашу не присылать. Курьер сказал, если не заберу – их выкинут. Такую красоту. И на помойку.
– Ладно. У мужиков другое мышление. Для них это не просто цветы. А знак внимания. Раз приняла, то все. Считай, расписалась, дала добро на ухаживания.
– Но я не давала.
– Не давала. Вообще, Денис твой тоже хорош. А Павел – вообще придурок. Ты же понимаешь, что он манипулирует тобой? Что он это специально. Знает, что цветы возьмешь. Цепляет на свой крючок, а ты ведешься. И опять становишься от него зависимой.
– Что мне делать?
– Во-первых, успокоиться. И понять, что ничего страшного не случилось. Во-вторых, Денис мог бы тоже проявить себя по-другому. А он как пацан – ушел, психанул. Даже разбираться не стал. Сдался, сопляк. А теперь сидит у подъезда. Страдает. Тоже мне, цветов испугался. Барбос.
– В смысле, сидит? – Алена посмотрела на подругу с надеждой.
– Вот так и сидит. Говорит, охраняет нас. Барбос, одним словом. От кого охраняет только, непонятно, – хихикнула Аня. – Но дело хозяйское. Пусть сидит, раз хочется. Домой подняться отказался, а я предлагала.
Алена улыбнулась, а потом бросилась к окну. Увидела Дениса и на душе потеплело.
– Вот дурак, – с нежностью сказала она.
– Дурак. И ты не лучше.
– И что мне делать? Спуститься за ним?
– Напоить меня чаем и накормить. И успокоиться. Хочет Денис тебя охранять, пусть охраняет. Ты ведь ничего такого не сделала?
– Нет.
– Вот и не надо бежать к нему по первому свистку. Он мужчина. Пусть сидит и думает. Хорошенько думает. А то цветы его напугали! Тоже мне. Убежал. Побежишь за ним, потом полжизни бегать будешь. Мужчины должны отвечать за свои решения. Не ты, а он. А ты принимай его выбор. А то получится потом как у меня, – Аня вздохнула и плюхнулась на табуретку.
Алена суетилась, собирала бумажки со стола. В присутствии Ани ей стало легче. Тепло ей стало. Она налила подруге чай, нарезала привычных бутербродов. Другой еды в доме не оказалось.
И села рядом, чтобы послушать о том, что случилось у Ани за эти дни.
Подруга рассказывала про деда и улыбалась:
– Представляешь, какие были мужики. Да если бы дед увидел у своей Шурочки цветы, я тебе говорю – он бы мигом их сам на помойку вынес. Сгреб жену в охапку, и все – она была бы обречена на любовь с ним. А курьеру потом пятак начистил бы, чтоб тот не ходил больше, а цветы маме носил. И Павлу бы тоже начистил. Уж точно бы не бегал как пацан под окном сидеть. А всем по заслугам накидал.
– Не. Я так не хочу, я за мир во всем мире и никаких драк. Пусть лучше сидит.
– Не хочет она. За мир. Тьху, – Аня деланно плюнула, – раньше люди другие были. Хотя, может, не все. А только дед такой…
– Может. А этот Петя, он тебе как?
Аня вздохнула:
– Хороший мужик. Красивый. И добрый. Но вот с таким чувством долга, – Аня раздвинула руки в стороны, чтобы наглядно показать. – Жалко его. Он себе вбил в голову, что обязан деду всем на свете. Взрослый мужик, ему уже хорошо за 30, а на уме только работа и дед. Как-то это неправильно. Когда внук свою жизнь к ногам деда стелет. Это не благодарность. Это какая-то болезнь.
– Да, – вздохнула Алена. – Неправильно.
– Деду его жертвы тоже не нужны. Но ему 90. И он одинок. То есть ситуация такая, что Петя его не может оставить. Вот так и живут вдвоем. Кукуют. Дед страдает, что не доживет до правнуков. А Петя только и думает, как страшно остаться одному. И ведь не понимает, что
