риска словить пищевое отравление?
– Здесь ты не отравишься. Наверное.
– Ты умеешь обнадежить.
– Если тебе от этого полегчает, могу сказать, что ты скорее траванешься просроченными протеиновыми батончиками из кафетерия, чем здешней едой.
Он не спорит.
Дикси появляется с моим кофе и водой для Адриана.
– Успели взглянуть на меню?
– К сожалению, – бормочет Адриан, и я легонько пинаю его под столом. Он только ухмыляется в ответ.
Если официантка и слышала язвительное замечание Адриана, то виду не подала, а я перечисляю свой заказ, прежде чем он успеет вставить очередную шпильку.
– Я возьму сырные хашбрауны с омлетом.
Она кивает и поворачивается к Адриану.
– А вы?
– Попробую то же самое, только добавьте еще десерт – шоколадные панкейки, – говорит он и одаривает ее той самой обаятельной улыбкой, которую я видела у него сотню раз. Игривой, с намеком на флирт.
Щеки Дикси заливает румянец.
– Хороший выбор. Скоро вернусь.
Убедившись, что она отошла достаточно далеко, выгибаю бровь.
– Хашбрауны? Очень смело, учитывая твой страх перед отравлением.
– Это стратегия. Если тебя начнет мутить, я просто не стану есть и выживу.
Я закатываю глаза.
– Отличный план.
После этого наша беззаботная болтовня как-то сходит на нет, и за столом воцаряется тягостное молчание.
Звон посуды и шипение блюд на плите на кухне лишь усиливают неловкость. Я кусаю губы, уже сожалея о своем решении.
Это была ошибка.
Я привела убийцу на завтрак. Как будто мы с ним друзья. Как будто каждая наша встреча не превращалась в сплошной кошмар.
Я прочищаю горло.
– Итак… ты все-таки не ответил на мой вопрос. Почему ты не с семьей? Вылет задержали?
Адриан иронично выгибает бровь.
– Не знал, что завтрак включает допрос.
С трудом сдерживаюсь, чтобы снова не закатить глаза.
– Это не допрос. Я просто пытаюсь поддержать беседу.
– Ну что ж. – Он подпирает подбородок ладонью. – Тогда скажи, почему ты не с семьей?
Я отпиваю кофе и пожимаю плечами.
– На осенние каникулы я не езжу к маме. Это слишком дорого. – Это странно, но мне почему-то не стыдно признаваться перед ним в собственной бедности. Он не как Софи, не кичится своим состоянием перед каждым встречным.
– А твой отец?
Я молчу, продолжая вертеть в руках чашку с кофе.
– А вот это тебя не касается.
В его глазах как будто вспыхивает азарт.
– А я-то думал, мы тут просто болтаем с тобой.
В животе завязывается тугой узел.
– Я не люблю говорить об отце, – резко обрываю его.
Я не отрываю глаз от скола на алюминиевой окантовке стола, но чувствую, как взгляд Адриана прожигает меня насквозь. Он как ищейка – взял след и не отпустит, пока не докопается до сути.
Краем глаза замечаю, как Адриан подается вперед.
– Давай договоримся. Ты расскажешь про своего отца, а я расскажу, почему не с семьей.
Я поднимаю голову и с удивлением смотрю на него.
Пожалуй, Адриан – последний человек на земле, с которым я бы хотела поделиться историей своей жизни. Но его предложение разжигает мое любопытство, и я сдаюсь.
– Я никогда его не видела. Он отказался от родительских прав, когда мне не исполнилось и года. Вот и все. – Я произношу все это ровно, без эмоций. Как будто перечисляю список покупок. Годы тренировок не прошли даром.
Немного помолчав, он как ни в чем не бывало произносит:
– Я знаю.
Я фыркаю.
– Ты знаешь?
Адриан делает глоток воды и растягивает губы в улыбке.
– Конечно, я же все про тебя узнал, помнишь?
Приступ ярости кружит голову.
– Тогда зачем ты заставил меня это рассказать?
– Потому что мне интересно, как ведут себя люди, когда становятся уязвимы. Кто-то плачет, кто-то лжет… ты, например, делаешь вид, что тебя это нисколько не трогает.
– Потому что не трогает. Больше нет.
– Ну конечно.
– Это правда! – взрываюсь я, но тут же ненавижу то, что это звучит, как будто оправдываюсь перед ним. – Да, в детстве мне было обидно, но сейчас уже нет. Он живет в Миссисипи, я знаю об этом с четырнадцати лет. Если бы мне не было все равно, я бы уже сто раз к нему съездила. Но я давно смирилась.
Похоже, Адриан не верит ни единому моему слову, но я делаю глубокий вздох, напоминая себе, что его мнение для меня ничего не значит.
– Я ответила на твой вопрос. Теперь твоя очередь.
Улыбка слегка вянет, но он отвечает:
– Что ж, это легче легкого. Я не поехал домой к своей семье, потому что не захотел. – Он допивает воду, и я жду продолжения, но его нет.
– И?.. – подсказываю я.
Адриан пожимает плечами.
– …И это все.
– Ты не ответил на мой вопрос.
– Ответил. Я не в Нью-Йорке и не в Новом Орлеане или где-либо еще, потому что не хочу там быть. Точка. Я никогда не обещал подробностей.
– Но мы же договорились…
– Договорились. Ответить на вопрос, – резко перебивает он. – Ты решила поделиться своей печальной историей про отца – это твой выбор, но это не значит, что я тоже что-то тебе должен.
Я ахаю в неверии.
Ну-черт-его-возьми-конечно.
Сама виновата, уши развесила, наивно полагая, что он раскроется мне в ответ, как нормальный человек.
Его слова причиняют боль сильнее, чем ожидала, – наверное, потому, что потеряла бдительность – настолько, что убедила себя, будто Адриан заслуживает капли участия.
И доброты.
Зачем я снова наступаю на те же грабли?
– Ты прав, – холодно говорю и забираю свой поношенный худи. – У меня аппетит пропал. Но за кофе спасибо.
Я собираюсь выйти из кабинки, но и шагу не успеваю сделать, как загорелые ловкие пальцы Адриана блокируют мне выход.
– Подожди.
Я не смотрю ему в глаза.
Он с шумом выдыхает.
– Это было… немного нечестно с моей стороны.
Я качаю головой.
– Вообще-то, честно. Если не хочешь раскрывать душу, не надо, никто не заставляет. Это твой выбор. Так же, как и мой выбор – уйти прямо сейчас.
– Я просто пытаюсь перед тобой извиниться. Честно говоря, я такое не часто делаю, знаешь ли. По крайней мере, искренне.
– И похоже, у тебя отлично это получается, – замечаю я с большей долей сарказма, чем собиралась.
Он еще раз вздыхает.
Я снова пытаюсь пробраться к выходу из кабинки, но на это раз меня останавливает голос Адриана:
– Ладно, если тебе это так уж важно знать… мы с отцом поссорились. – Он произносит это так тихо, что я едва разбираю слова.
– Что? – Я замираю.
Он роняет руку, и, когда поворачиваюсь, Адриан смотрит не на меня, а в окно.
– Вот
