ночами сна, чтобы доделать домашние задания. А результат теперь красноречиво отражается на моем лице, и ни кофе, ни тонны дешевого консилера не способны это замаскировать.
Даже две бессонные ночи подряд не оставили мне времени на эссе по истории, которое я должна была сдать сегодня профессору Айяле. Но пока успеваемость у меня неплохая, так что, думаю, моя оценка сможет пережить этот удар.
– Хорошо, ребята, – раздается баритон профессора Айялы. – Пожалуйста, кладите свои эссе на край стола, я пройду и соберу их.
Он один из немногих учителей в Лайонсвуде, которые до сих пор требуют выполнения домашних заданий от руки на бумаге. Так что отмазки «сбой в компьютере» или «пропал вай-фай» не прокатят.
Одноклассники начинают доставать свои работы, и класс заполняется звуками расстегивающихся молний рюкзаков и шелестом бумаги. Я нервно кручу в пальцах карандаш.
Айяла неспешно проходится вдоль рядов, и с каждым шагом аромат его туалетной воды с бергамотом становится все отчетливее.
Тревога тяжелым булыжником оседает в животе.
Как и следовало ожидать, он останавливается у моего стола, морщинистыми пальцами поправляет очки и произносит:
– Поппи.
Я съеживаюсь.
– Простите, профессор…
– Не надо, не извиняйся, – мягко перебивает он меня. – Обычно я никому не даю поблажек, но понимаю, что у тебя уважительная причина.
Я просто молча смотрю на него снизу вверх.
Что?
На его лице вовсе не свойственная ему снисходительная улыбка, а не та строгая бескомпромиссная маска профессора нетерпимости, которую он весь год носил.
Он перепутал меня с кем-то еще?
Не знаю, как это еще объяснить, но, если поможет избежать «неуда», я не стану смотреть в зубы дареному коню.
– Ну да. Верно. У меня уважительная причина… я…
Он кивает.
– Не надо, ничего не объясняй. Адриан уже все мне рассказал. Можешь сдать работу в первый понедельник после каникул.
Не успеваю ничего ответить, а он уже отходит от моей парты, оставляя меня с отвисшей челюстью.
Адриан?
Тот самый Адриан Эллис?
Я мысленно перебираю всех Адрианов в школе. Тот тощий долговязый младшеклассник, который делает объявления по школьному радио? Вряд ли он вообще в курсе, как я выгляжу. И это означает…
Я сглатываю, в горле внезапно становится сухо, как в пустыне.
Да, в бассейне я упоминала, что у меня много уроков, но чтобы Адриан вот так взял и сделал такое…
Как бы ни пыталась понять, что побудило его поиграть в доброго самаритянина, в груди ворочается странное чувство. Никак я не ожидала от себя, что буду испытывать такое по отношению к Адриану Эллису. Благодарность.
* * *
Приближающиеся осенние каникулы поднимают настроение всем – и даже мне, несмотря на то что я проведу эти шесть дней не на яхте в тропиках, а в комнате общежития, в постели, отсыпаясь. Я слишком устала, чтобы завидовать одноклассникам, большинство из которых уже завтра будут греться под солнцем.
После последнего урока прохожу по шумным коридорам школы к своему шкафчику, собираясь закинуть в него учебники. Как назло, как раз возле него образовался эпицентр хаоса. Из сонма голосов один выделяется особо.
– Мне необходимы эти каникулы, – говорит Софи Пенелопе и Аве, которые вместе с ней прогуливаются по коридору. – Девочки, вы даже не представляете как. Сегодня утром я отправила фото своему дерматологу. Она согласилась, что состояние моей кожи на грани катастрофы. Посоветовала исключить все факторы, которые вызывают стресс. И начать использовать гликолевую кислоту.
– О-о-о, Париж – лучший антистресс. Я так завидую, что твоя мама берет тебя с собой, – поддакивает Пенелопа. – Мои родители хотят провести каникулы в доме у озера, так что мне будет ужасно скучно.
– Зато у вас там такой милый домик, – замечает Ава. – Идеальное место для фотосессии.
– Ага, и эти фото никто не увидит, потому что там вообще связь не ловит, – ворчит Пенелопа и с надеждой смотрит на Софи. – Я уговорю маму, чтобы купила мне билет. Париж в сто раз лучше какого-то озера.
Даже с другого конца коридора мне видно, как Софи слегка поджимает губы.
– О, Пен… я бы с удовольствием, но ты же знаешь, мама помешана на «семейном времяпрепровождении». К тому же мы, возможно, будем встречаться с Камиллой, а посторонние… Это вопрос безопасности герцогини. – Она жеманно вздыхает. – Честно говоря, я даже не особо хочу лететь в Париж… но придется. Мне нужно новое платье для Бала святого Бенедикта. Сами знаете, нет ничего лучше шопинга в Париже.
А я думаю о том, что отдала бы все свои сбережения – целых триста пять долларов и двадцать восемь центов – только за то, чтобы посмотреть, как Софи копается в залежах одежды в секонд-хенде «Трать-и-Копи» в Мобиле. Когда я была помладше, ждала их акции «Пять долларов за пакет» и набивала его обновками (или почти обновками) к новому учебному году.
Вот это был мой Париж.
Одна только мысль о том, как Софи роется в этих огромных корзинах – где вещи разделены даже не на размеры, а только «для мальчиков» и «для девочек», – вызывает у меня широкую ухмылку.
– Ой, лучше не напоминай мне про Бал святого Бенедикта, – стонет Пенелопа. – У меня пока нет ни пары, ни платья.
– Мама обещала заняться моим платьем, – влезает Ава. – А парня, уверена, найду к понедельнику.
– Соф, ты думаешь, Адриан пригласит тебя на бал? – спрашивает Пенелопа.
Софи закатывает глаза.
– Ну конечно. Не сомневаюсь, что после каникул у меня в шкафчике появится одна роза.
– Да брось, – фыркает Ава. – Зная Адриана, надо думать, что одной розочкой он не ограничится, а завалит тебя цветами.
Они наперебой рассуждают, какой еще широкий жест можно ожидать от Адриана – от умопомрачительных дизайнерских букетов до украшений в виде бриллиантовых роз.
Бал святого Бенедикта – мероприятие исключительно для старшеклассников Лайонсвуда (или тех, кого они решат пригласить). По традиции, если хочешь пригласить кого-то на бал, оставь розу в шкафчике.
Такие приглашения – фишка Лайонсвуда, по сути, то же, что и у других заведений, но с налетом аристократизма, к тому же без дурацких открыток.
Не сомневаюсь, что в понедельник с утра шкафчик Софи будет напоминать розарий, но не могу сказать, будет ли среди них роза от Адриана.
Еще год назад я посчитала бы их идеальной парой. Красавец и красавица, оба одного круга, наследники старых денег[5]. В параллельной вселенной они плодили бы кареглазых рыжих младенцев с кудряшками и врожденным чувством собственного превосходства.
Но сейчас я больше чем уверена, что тьмы, таящейся за обаятельной улыбкой Адриана, хватило бы, чтобы разорвать Софи Адамс на части и поглотить
